načítání...
nákupní košík
Košík

je prázdný
a
b

E-kniha: Вихреворот сновидений / Vichr snů - Lana Allina

Вихреворот сновидений / Vichr snů

Elektronická kniha: Вихреворот сновидений / Vichr snů
Autor:

  Вероника живет в двух мирах. Один из них - мир будничной прозы привычной жизни, в которой она - жена, ... (celý popis)
Titul je skladem - ke stažení ihned
Jazyk: ru
Médium: e-kniha
Vaše cena s DPH:  50
+
-
1,7
bo za nákup

hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%   celkové hodnocení
0 hodnocení + 0 recenzí

Specifikace
Nakladatelství: » Skleněný můstek s.r.o.
Dostupné formáty
ke stažení:
PDF
Upozornění: většina e-knih je zabezpečena proti tisku
Médium: e-book
Počet stran: 399
Jazyk: ru
ADOBE DRM: bez
Ukázka: » zobrazit ukázku
Popis

  Вероника живет в двух мирах. Один из них - мир будничной прозы привычной жизни, в которой она - жена, любовница, преподаватель... Второй же - разнообразный, яркий и выразительный - мир ее снов.
Но именно этот мир иллюзий помогает ей видеть вещи такими, какие они есть на смаом деле, и находить верный путь в раскинувшемся перед героиней лабиринте судеб и событий, что протянулся с середины XX   Veronica žije ve dvou světech. Jeden z nich - svět každodenního známého života, v němž je - manželka, milenka, učitelka ... Druhý - rozmanitý, pulzující a expresivní - svět svých snů. Ale tato iluze světa ji pomáhá vidět věci takové, jaké jsou na samém počátku a najít správnou cestu v popředí hrdinky v rozlehlém bludišti osudu a událostí, které se táhnou od poloviny XX století až po současnost.

Zařazeno v kategoriích
Lana Allina - další tituly autora:
Recenze a komentáře k titulu
Zatím žádné recenze.


Ukázka / obsah
Přepis ukázky

Skleněný můstek s.r.o.

Vítězná 37/58, Karlovy Vary

PSČ 360 09 IČO: 29123062 DIČ: CZ29123062

© Светлана Князева 2016

© Skleněný můstek s.r.o. 2016

Иллюстрации:

Вероника Язькова © 2016

Алла Кузнецова © 2016

ISBN 978-80-7534-060-3


Содержание

ПРОЛОГ. ВЕРОНИКА

Глава 1

Темно-серое воинство. Первый сон Веры Не-Павловны

2014 год

Глава 2

Римские каникулы Вероники

ЧАСТЬ 1. ВЕРА

Глава 3

Полёты во сне

1982 год

Глава 4

Рабочие будни Веры

Глава 5

Гимн быту и внештатная рабочая ситуация

Глава 6

Машкины откровения

Глава 7

Духовность джинсовой Стаи

Глава 8

Разбор полетов наяву

Глава 9

Полет во сне и наяву

Глава 10

Снов очарованья аромат

Глава 11

Понедельник – день тяжелый

Глава 12

Опасные игры «Молодых социалистов»


Глава 13

Погорелки

Глава 14

Академические будни

Глава 15

Полежалки

Глава 16

Гром среди ясного неба

Глава 17

Похороны

Глава 18

Ббом-ммм, бом-ммм, ббим-мм-ббомм!!!

Глава 19

Раздел имущества

1983 год

Глава 20

Профсоюзное собрание

Глава 21

Вихреворот

ЧАСТЬ 2. НИКА

Начало ХХ века

Глава 22

Эксы и революционные экзерзисы Зины

1996 год

Глава 23

Будни Ники

Глава 24

Что это было? Сон? Явь?

Глава 25

Фаллические сранки


Глава 26

Либеральные страдания Ники

Глава 27

Сетевой маркетинг-план

Глава 28

Дед и нравственный социализм

Глава 29

Ах, Артек!

1990 год

Глава 30

Римские каникулы Ники

Вне времени

Глава 31

Ах, Танечка, Танечка! Третий сон Веры Не-Павловны

ЭПИЛОГ. ВЕРОНИКА

2015 год

Глава 32

Всё ждала и верила

Глава 33

Эти старые московские дворы...

Глава 34

Графитово-серая плесень

Глава 35

А умер ли Сталин?

Глава 36

Там, где горит очаг


Сновидения к утру исчезают под впечатлением

наступающего дня, точно сверкание звезд

перед сиянием солнца.

Зигмунд Фрейд

Сновидение – это анархия психическая,

эмоциональная и умственная.

Гюстав Дюга

ПРОЛОГ. ВЕРОНИКА

Глава 1

Темно-серое воинство. Первый сон Веры Не-Павловны

...Она вошла на станцию метро «Новослободская» и быстрым шагом направилась к турникетам. Что-то изменилось – быстро и неуловимо. Воздух стал вдруг спертым. Липким. Приставал к телу, словно вторая кожа. Что-то неприятное, тяжелое – чужое – повисло в воздухе, что-то было не так....

Лишь ступив на ленту эскалатора и спускаясь в глубинустанции, она внезапно осознала, что именно показалось ей такимнеобычным. Ни в вестибюле, ни на эскалаторе не было ни души...

«Калле один на свете»... Вот так! Почему-то вспомниласьлюбимая детская книжка.

Который теперь час, с недоумением подумала она секунду спустя и привычно посмотрела на наручные часы... Ой, а часы-то она сегодня забыла надеть!

Но ведь на улице еще далеко не стемнело, и в метро в этот час обычно много людей – значит, не так поздно.

«Так же просто не бывает, даже перед закрытием всегда едут люди», подумала она, крепко держась за поручень.

Станция «Новослободская» – одна из самых глубоких вмосковском метро, и пока эскалатор медленно двигался вниз, о чем только не успела она подумать. Удивительная вещь – мысльчеловеческая: сверкнет быстрее молнии!

Затхлостью повеяло вдруг снизу, из глубины. Мрачнымзамшелым холодом, точно из погреба.

Движущаяся лестница начала ускорять свое движение вниз, сначала незаметно, затем все быстрее, быстрее... быстрее...Потом её ступеньки стали вдруг разъезжаться прямо под ногами, на глазах превращаясь в крутую скользкую горку, а наклон резко увеличился, стал почти отвесным! И с головокружительнойскоростью устремился эскалатор вниз, прямо в пропасть, увлекая ее за с собой.

Она из последних сил вцепилась в поручень, навалилась на него всем телом, но проклятая лестница-расчудесница, какназывала ее когда-то маленькая Вероника, продолжала стремительное скольжение, нет! падение вниз...

Все быстрее, быстрее, быстре-е-е!

– А-а-а!!! – Ей показалось, что она издала громкий вопль, но – только показалось: с губ не упало ни слова, ни звука... Акошмарное стремительное падение все продолжалось, и стало ясно: она не удержится на этой сошедшей с ума, неудержимо летящей вниз бесконечной лестнице...

– О-О-Оой! – Она задохнулась от собственного крика, оноглушил ее так, будто уши заткнули ватой.

– А-а-а! – Все бесполезно. Словно под водой, она уже неслышала собственного крика.

И никто не услышит, никто не придет на помощь.

Что-то темное, беспросветное, неведомое, кошмарное приближалось с каждой секундой, надвигалось – но секундыраздвигались, воплощаясь в минуты и часы... И от того, что никак непонять было, что это такое, ужас сгущался, уплотнялся, становился все темнее, беспросветнее, а его запах – все кошмарнее.

Пл-люх!!!

Но она не разбилась, даже не ударилась. С головой окунулась в какую-то вязкую – не то бурую, не то серую – колышущуюся клокочущую жижу, источающую тошнотворный тухлый запах. – Как от зацветшего пруда или болота с застоявшейся водой... Нет, даже хуже – мертвящий запах, вот! – с отвращением подумала она, поднимая голову и изо всех сил стараясь не дышатьсмрадным испарением, исходившим от неживой воды.

От мертвой воды... Прямо как в русских народных сказках: живая вода, мертвая вода, – с ужасом вспомнила она свои детские впечатления от народного фольклора. Это запах... разложения и гниения – вот что это такое!.. Но, по крайней мере, хоть неразбилась, вроде бы живая...

Что это?

...Темно-серая плесень подступала. Надвигалась. Сбивалась в большие угрожающие тени. Окружала со всех сторон.Темно-серая мышиная плесень покрывала, точно пупырчатыми обоями, чем-то похожими на графитовую пыль, облепившую сырые стены домов. Темно-серая плесень забивалась во все поры. Врастала в них. Распространяла вокруг смрадное дыхание. Непереносимым становился запах отвратительной ядовитой гнили, которой разило от серой плесени. Размножалась-самовоспроизводилась она сбешеной скоростью. Производила себе подобных в геометрической прогрессии. Мутные расплывчатые рожи гримасничали,ухмылялись. Плесень уже захлестнула всех своей мутной пеной. Люди задыхались от гнилостного смрада, многие из них захлебнулись омерзительной разлагающейся жижей, поглотившей их, накрыв с головой. А грязно-серой плесени становилось все больше ибольше! Она подчиняла, подавляла.

Как не потонуть, не пропасть, как выплыть в мутной пене захлестнувших волн серой плесени?

Много-много времени спустя это темно-серое графитовоезаплесневелое воинство начало потихоньку отступать назаготовленные позиции, но затхлая хмарь никак не рассеивалась,мельчайшие графитовые частицы садились на волосы, попадали на одежду, на лицо... но нет, лицо она закрыла руками. И все равно смрад проникал, казалось, во все поры, в горле всталомерзительный ком, и она не могла его проглотить... Невозможно было вздохнуть полной грудью. Защемило сердце, тяжело занылогдето под ложечкой... Неживая, гнилая – ядовитая реальность.

«Господи, только бы живой выбраться, судорожно думала она, только бы живой!»

...Потом перед глазами встало его лицо.

Дай утонуть в твоих глазах...

Шуршание полночного весеннего дождя по свежей юнойлистве.

...Летняя ночь.

Они медленно шли по кромке прибоя, держась за руки и глядя друг другу в глаза, а море шептало им ласковые слова, улыбалось и пело свою любимую песню, а волны, набегая, нежно ласкали, целовали их ноги.

И пела луна, разгоравшаяся на разогретом закатомаквамариновом плюше неба. Огромный спелый диск растущей желтой луны стремительно катился по небу, падал в море,ослепительно сверкая, плавясь по краям, и звенел... Задыхался от восторга. Томный, вкрадчивый взгляд золотой луны сопровождал их. Небо высверкивало пылающими светлячками звезд. А навстречу этим первозданным звездам плыли облака, кружили в светлеющем, будто разбавленном снятым молоком, небе – ночь летом коротка! – порхали и, как огромные бабочки, трепетали полупрозрачными кружевными крылышками.

Господи, дай мне утонуть в её глазах...

Точно две свечки вспыхнули в его глазах. Вспыхнули ярко, как всегда, перед тем, как погаснуть свечкам. Язычки пламени заструились ручейками радости, зашевелились, как живые,завихрились... И погасли свечки – обе разом, словно кто-то сильно дунул на них.

Чуждый. Враждебный.

2014 год

Глава 2

Римские каникулы Вероники

... И погасли свечки – обе разом, словно кто-то сильно дунул на них.

Чуждый. Враждебный...

... Вероника широко раскрыла глаза, села в постели.

Так это был только сон! Но к чему бы он? Странно: ведьсновидение – это осуществленное желание, как считал великийавстрийский психолог Зигмунд Фрейд.

Яркий, но в то же время мягкий, теплый свет упрямопробивался в комнату сквозь persiane

1

, не пускавшие его в комнату,

деликатно стучал маленьким горячим кулачком в классические

римские ставни. Она вскочила, подошла к окну, распахнуланекрашеные деревянные, видимо, уже очень старые ставни. Они

раскрылись сразу, без скрипа, без усилия с ее стороны, широко

улыбнулись ей. Вероника зажмурилась от удовольствия, отвсепроникающего оранжевого солнышка, которое смеялось,приветливо озираясь в ее небольшой, обставленной в буржуазномримском стиле пятидесятых годов комнате. С третьего, а на самом

деле с четвертого – такая уж здесь нумерация этажей – отлично

просматривались piazza Vittorio Emmanuele

2

– говорливая,шумная, колышущаяся в самом сердце Вечного города, поток машин

на via dello Statuto, MAS

3

на углу... О, так он открылся, значит,

уже больше восьми утра! Потоки людей и машин, и повсюдуразвалы, лотки с обувью, платками, кофточками, сумками,сувенирами и еще Бог знает с каким товаром. Любимый, каждое утро

встречающий её, как старый верный друг, приветливый шумный

1 Римские ставни, открывающиеся наружу и характерные для центральной Италии.

2 Площадь Виктора Эммануила – большая площадь в самом центре

Рима.

3 Улица Статута (Конституции) – улица в центре Рима. MAS –Magazzini allo Statuto – серия крупных магазинов в Риме.


город. Радостная, во весь рот, улыбка улиц, распахнутые добрые,

васильковые, глаза неба. И каждое утро, с каждой новой встречей

с этим оптимистически настроенным городом, словно изнутри

зажженным ласковым оранжево-розовым светом – дома в немпостроены в основном из розового туфа – каждое утро возникало

знакомое уже ощущение мира, покоя, добра.

Как же ую-утно... – потягиваясь и улыбаясь, пропелаВероника доброе утро городу Риму и солнышку, его согревающему. Возможно, такое ощущение мира, покоя, уюта возникает от этого яркого, словно облили его синими чернилами, безоблачного неба, от жаркого и всё же ласкового оранжевого солнышка, от близости теплого, соленого-соленого и тоже ласкового моря.

И совершенно пропадали, растворялись, точно их никогда и не было, страх, назойливый, душный, беспричинный, и вечная его спутница и подруга – непонятная, липнущая к коже вина. Словно совершила она какой-то грех, какое-то тайное преступление, не тяжелое, но глубоко постыдное, а потом совсем о нем забыла. Но те, другие... Они-то знают, они помнят... и не доверяют. И надо теперь доказывать, что ты не верблюд, и идти получать справку о несудимости

4

, писать горы документов, и пересылать эти горы

по электронке, и оформлять в соответствии с определенными

нормами невероятное количество бумаг, потом бесконечноподписывать... И так живешь, точно под рентгеновским аппаратом,

просвечивающим тебя каждые несколько месяцев своимигибельными лучами, и мучаешься от остроты ненужности...

Конечно, со всей этой малопонятной бумажной волокитойВероника сталкивалась и в Италии – и сколько раз. Быть может, это вообще отличительная черта современности? Но, с другойстороны, еще лучшие российские умы XIX века говорили и писали о непомерном развитии бюрократии в нашей стране, в том числе, в системе образования и в сфере научной деятельности

5

.

И какая вина может быть у неё? Да нет же, конечно, нет!Разве она виновата в том, что жива и более-менее здорова, и иногда 4 Такую справку должен регулярно получать весьпрофессорско-преподавательский состав ВУЗов РФ. 5 Об этом, в частности, писал А. Герцен в 50-е гг. XIX в., послевозвращения в Россию. даже счастлива? Тогда почему же влажное вязкое чувство страха и вины отпускает её только в Риме, в Италии?

Вероника задумалась. Может быть, плюнуть сейчас на архив, куда ей надо непременно хотя бы еще один раз попасть доотъезда, на отложенные в Biblioteca Nazionale

6

книжки – да и махнуть

на море? Каких-нибудь сорок минут на метро – и вот она уже идет

по приветливым солнечным улочкам Ostia Lido

7

, а совсем-совсем

рядом, во-он за теми невысокими домами шумит, плещетсясинее-синее до самого горизонта тихое море.

Вероника любила море, ей нравилось общаться, беседовать с синим другом. Море, южное, теплое – то ласковая, то грознаястихия, непреложный, суровый порядок, непреходящая реальность. А море шуршит в ответ тишайшей ласковой волной, жаждет поведать ей шепотом набегающей волны о своих впечатлениях, рассказать о тайном знании... Можно и искупаться, и посидеть, общаясь с морем, и пообедать на самом берегу в каком-нибудь ресторанчике. Нехитрый набор: cozze, insalata verde, pesce spada, vino da tavola

8

...

Нет, это она еще успеет. Уже завтра утром прилетает к ней её дочка. Как здорово! И в эти последние жаркие денечки начала сентября – всего-то навсего пять дней им останется – онивдвоем погуляют по любимым римским местам, почти святыням, и обязательно сходят несколько раз в их любимую Basilica di San Clemente

9

, что в двух шагах от Колизея и Domus Aurea

10

, съездят в

Остию, а в воскресенье отправятся с утра пораньше назнаменитый рынок старого Рима – Porta Portese

11

.

Ну, а пока надо собираться. Решено: она не пойдет сегодня в архив. Охота была в такую теплую солнечную погоду спускаться 6 Национальная библиотека (ит.) 7 Античная Остия – большой район Рима (или ближнего пригорода), расположенный на юге столицы прямо на побережье и являющийся крупной историко-культурной зоной, сохранившей развалины античного Рима. 8 Мидии, зеленый салат, рыба-меч, молодое столовое вино. 9 Собор Святого Климента, что около Колизия, на Эсквилине. 10 Парк и историко-культурная зона рядом с Колизеем. 11 Достопримечательность Рима – самый большой "блошиный" рынок, работающий по воскресеньям. в метро и долго ехать, хотя и без пересадки, по ветке В, в ЭУР

12

.

Лучше уж в библиотеку: это совсем недалеко от дома, комнатку

в котором она снимает, и туда можно дойти пешком,прикоснувшись к любимому городу, к которому она приросла сердцем,душой, всей кожей, к его улицам, почти всегда открытымцерквушкам, домам, барам, маленьким магазинчикам.

Квартира, комнату в которой Вероника иногда снимала,приезжая в Вечный Город, принадлежала одной её старой знакомой и состояла из трех небольших комнат и небольшого холла, где стоял старенький круглый стол, телевизор и несколько скрипучих дедушек-кресел.

– Buon giorno, Maria! – поприветствовала Вероникавышедшую как раз в этот момент из кухни соседку, кроткую милую, очень аккуратную старушку, занимавшую другую комнату, атретья, совсем крошечная, пустовала. Маленькая, щуплая, какая-то незащищенная синьора Мария была сама живая история. Она помнила еще войну, фашистов, немцев, была свидетельницейоккупации гитлеровскими войсками Рима, о чем часто рассказывала Веронике, и даже вышла когда-то, в другой жизни, замуж заодного из партизан, боровшихся в Сопротивлении, а до тогопризванного юным новобранцем на итало-абиссинскую войну. Да только вот убили мужа-то, и детей даже не успели они завести. В сорок четвертом убили его, в самом конце той страшной мировойвойны, тяжелым катком своим раздавившей жизни, надежды, судьбы римлян. И не только их.

Синьора Мария уже много лет жила совсем одна, вбедности, и совершенно одиноко: даже дальних родственников у нее не осталось, да и приятельниц – одна, хорошо, две, не больше. А поскольку и собственного жилья синьора так и не нажила, то снимала она комнату у своей знакомой, Агаты Рубео. Это жилье было ей по карману, а всех остальных её доходов, то есть пенсии, не слишком значительной, и довольно скудных сбережений,только-только и хватало, что на еду, иногда на парикмахерскую, да еще на лекарства, которые она почти всегда приобретала в аптеке на Via dello Statuto, как раз наискосок от дома. Болезней у синьо- 12 EUR – большой район в южной части Рима, построенный в 30-е гг. ХХ в. ры Марии накопилось за долгую жизнь немерено, но она никогда не жаловалась, и Вероника не помнила, чтобы она когда-нибудь стонала или хмурилась. Напротив! Синьора, всегда оживленная, приветливая, с улыбкой на губах, так и сыпала поговорками да прибаутками, а особенно любила выдать вдруг какую-нибудь ехидную, хотя и безобидную шуточку, частенько с ядрышком легкой непристойности. «Scopatevela, scopate, ragazzi,» – могла она, ничтоже сумняшеся, заявить игривым тоном, хихикая иприсоединяясь вечером к компании за столиком в гостиной,игравшей в Scopa

13

, а ведь среди собравшихся почти всегда оказывался

и кто-нибудь из Вероникиных знакомых. Все весело смеялись, и

никто не смущался от того, что старушка говорит, возможно, не

вполне приличные вещи. Игра слов, bel mot – не более.

Сейчас синьора Мария держала в руках cafettiera

14

с только

что заваренным кофе, и по квартире растекался уютный утренний

аромат мира и покоя. Она приветливо улыбнулась Веронике – и

была такой теплой, такой уютной и до невозможности радостной

ее улыбка.

– A-а, ciao-ciao, bellissima, ciao, Veronica! – поприветствовала её Мария. – Come stai? Come è andata con i tuoi sogni d’oro?

15

– Grazie, più o meno, bene, insomma!

16

- не рассказывать жеМарии, в самом деле, о коварном графитово-сером воинстве,атаковавшем её ночью.

– Meno male

17

, – прожурчала Мария и, напевая себе под нос,

– E va bene così, non ti merito più

18

, – аккуратно примостилась в

скрипучее продавленное кресло у стола, достала крохотнуюкофейную чашечку, изящную маленькую сахарницу и широкимжестом пригласила Веронику:

13 Это игра слов: “Scopa" – название карточной игры, в буквальномпереводе "Метла"; "Scopare" – «трахать» (ит., вульг.). "Трахайтесь, ребятки,трахайтесь!"

14 Cafettiera- кофеварка.

15 Привет, привет, Вероника, привет, красавица! Ну как ты? Какиеснились золотые сны?

16 Более-менее, а, в общем, хорошо!

17 Тем лучше.

18 Старая итальянская песенка: "Ну и пусть так, я тебя не стою более"...


– Vuoi un po’ di caffè, tesoro mio, l’ho appena preparato, eh? O prima vai in bagno? Vai, vai, io comunque te ne faccio un pochettino. Ci vuole la prima tazzi-ina di matt-tina

19

, – пропела Мария.

– Grazie mille, Maria, arrivo subito!

20

– поблагодарилаВероника милую старушку. Пока она жила в этом гостеприимном доме,

так, с утреннего кофепития, начиналось каждое утро, и это стало

их доброй традицией. Вот и славно, подумала Вероника, нельзя

обижать заботливую синьору Марию, и принесла изхолодильника купленные накануне вечером dolci

21

для старенькой соседки.

Она знала – синьора их обожает.

Уже взявшись за ручку двери, готовая выйти из дома,Вероника невольно прислушалась – и остановилась.

– Va, pensiero, sull’a-аli dora-ate...

22

– донеслось изполуоткрытой комнаты синьоры Марии. Нет, это не радио, это поет сама

синьора. Негромким, чуть дребезжащим, слегка ломким, нополным какой-то внутренней страстной силы голосом старушкаисполняла известнейшую арию из Nabucco.

Надо же, как здорово! Ни одной фальшивой или неточной ноты. Наверное, у Марии абсолютный слух – так точно онапередавала мелодию, ритм, нюансы арии из оперы Верди, подумала Вероника. Вот она бы ни за что так не смогла.

Город встретил Веронику шумным гомоном улицы иуютнейшими ароматами кофе, только что изготовленных сладостей и свежевыжатого сока, вырывающимися на свободу из открытых окон и дверей баров, которых здесь видимо-невидимо, иискренне-солнечную старую песенку «A- Abbronzatissima, sotto i raggi del sole, come è bello sognare, abbracciato con te»

23

. Ну как тут не

19 Хочешь кофе, а, деточка? Я только что приготовила. Или ты сначала

в ванную пойдешь? Иди-иди, а я тебе пока налью. Обязательно нужна первая

утренняя чашечка!

20 Спасибо большущее, Мария, я сейчас!

21 Сладости, конфеты.

22 "Лети, мысль, на крылах златых!" – ария из оперы Дж. Верди"Набукко".

23 Популярная итальянская песня 60-х гг.: "Ух какаязагорелая-загорелая, под лучами солнца, как же здорово мечтать, обнявшись с тобой!"


зайти, вот в этот, например, симпатичный бар, что напротив Santa

Maria Maggiore, с замечательным видом на Базилику – здесь у нее

знакомый бармен и эспрессо лучше, чем где бы то ни было. Да,

по дороге в библиотеку она всё же хоть на минутку, даобязательно заскочит сюда. Кроме того, надо еще завернуть к знакомому

продавцу периодики и купить у него Messaggero, La Repubblica

– вообще, все свежие издания, которые он для нее, конечно, уже

отложил сегодня утром по её просьбе.

А может быть, если пойти другой дорогой в Biblioteca Nazionale, то лучше зайти в тот старомодный, вероятно, ещедовоенный бар у самого Колизея? Решено, именно сюда онасейчас и зайдет! Там она попросит у пожилого усатого синьора barista

24

чашечку крепчайшего эспрессо с коричневато-желтой

шапкой пены – показатель качества кофе! – а еще una spremuta di

pompelmo

25

и какой-нибудь круассан.

Удобно расположившись под тентом у входа в бар – денекснова выдался жаркий! – Вероника в момент осушила la spremuta, и, попросив усатого синьора Ренато сделать ей кофе как можно крепче, стала проглядывать сегодняшние газеты. Да, в миренеспокойно. Италия все никак не выйдет из туннеля кризиса, хотя оптимистически настроенные политики во всеуслышаньезаявляют, что выход из него уже виден, до него уже рукой подать!Мигранты из Магриба, Сомали, Эфиопии каждый день прибывают, переплывая на утлых, надувных резиновых барках Средиземное море, залив Лампедуза, тонут там целыми семьями, прямо сдетишками, кого-то, правда, удается спасти, а беременные женщины прямо в море, в лодке рожают детей, и вот так – грязные, больные, голодные – они пристают к итальянским берегам, просят еды,помощи, пособий. А потом так они и живут здесь со всеми чадами и домочадцами на эти пособия... другой вопрос – легально или нелегально. А что поделаешь, вот тебе, бабушка, и Юрьев день, вот вам и политика мультикультурализма

26

в действии.

24 Бармен.

25 Свежевыжатый грейпфрутовый сок.

26 Политика, осуществляемая в Европе, в Евросоюзе в отношениимигрантов.


В Евросоюзе тоже куча нерешенных проблем, даже если не считать мультикультурализма. Тут вам и сепаратизм, инационализм, и еще какой-то изм, но это ерунда по сравнению с тем кризисом, который назревает в ее стране. Цены на нефть падают, рубль постепенно обесценивается, санкции пока не отменены, а вероятно, и еще усилятся, политические лидеры выступают с жесткими и не всегда продуманными заявлениями,экономическая политика невнятная, и экономика стоит, и предприятиязакрываются одно за другим. Системного взгляда на глобальные вызовы, которые предъявляет современная жизнь, по-видимому, выработать не получается. А зато современная российская власть предпочитает осуществлять политику жесткой силы – и это уже аксиома, не требующая доказательств.

А россияне радуются, они преисполнены патриотических чувств и заряжены различными фобиями. Ещё бы, ведь уже весь мир признал нашу страну возрожденной сверхдержавой. Да, вот мы какие грозные получаемся. А истории и филологии не знают: в мировой практике устарело само понятие держава, и всесловари мира помечают этот термин ремаркой «устаревший». Да и логика великодержавная осталась в первой половине ХХ века.

А зато Крымнаш, а зато мы великая держава и угрожаемвсему западному миру. И в Украине происходит что-то невнятное... то есть, это как посмотреть. Ведь все зависит от угла зрения. А впрочем, когда Вероника читала итальянские, да и вообщеевропейские газеты, ей было очевидно одно: мало кто из иностранных журналистов до конца понимает российскую действительность, а значит, может составить о проблемах ее страны внятноеэкспертное суждение.

Бармен принес Веронике крохотную чашечку ароматнейшего кофе ристретто с кружевной бежевой пеночкой, и как раз в этот блаженный момент в ее сумочке зазвонил мобильный. А, этоточно муж!

– Девчушка, привет, как дела? А ты в котором часувозвращаешься-то, я опять забыл? Когда самолет в Москву прилетает?

– Слушай, ну это ж только через неделю еще будет! Я сейчас всё равно не вспомню, надо билет посмотреть, я тебе заранеесообщу – не переживай!

Как полезно иногда расставаться! Ненадолго, конечно. Она уехала всего на две недели, а всё равно они созванивалисьнесколько раз в день и уж обязательно утром и вечером, перед сном. И вот соскучиться уже успели. Такой уж ритуал сложился у них за долгие годы совместной жизни. Иначе пустым, неполным,оголенным становился день.

Как радостно топается ей по выпуклым блестящим кубикам римской брусчатки! Римские тротуары быстро отучили ходить по городу на каблуках: все ноги отобьешь, назавтра ходить несможешь. Куда удобнее в туфлях-балетках или кедах.

В этот свой приезд в Рим Вероника должна была собрать в библиотеке и в архиве недостающий материал для докторской диссертации по еврокоммунизму и европейской либеральной традиции, а попутно и для серии статей в цитируемых изданиях СКОПУС и РИНЦ

27

, которые она поставила в планнаучно-исследовательской работы в университете. Требования к публикациям

постоянно ужесточаются, и, вероятно, это правильно, жальтолько – иногда лишь по форме, и не всегда это отражается в лучшую

сторону на качестве. Ваковские

28

публикации стали теперьсвоеобразной планкой, которую необходимо преодолеть, аминимальное их количество – допуском к защите, и без этого не обойтись!

До отлета в Москву Веронике оставалось всего несколько дней. В России, как она могла видеть из газет, новостей потелевидению, из интернета, её ожидали тревога, беспокойство,неуверенность. Овладевало бессилие. И вот снова – страх и вина. И вот снова она отправляется во внутреннюю эмиграцию...

Эта сладкая парочка. Страх и вина. Они стали уже её извеч- 27 SCOPUS – единая международная реферативная база данных,индексирующая несколько десятков тысяч наименований научных и журналов иоколо 5 тыс. международных издательств; РИНЦ – российский индекс научного цитирования ученых. 28 ВАКовские публикации – опубликованные в ваковских (избранных ВАК) журналах и необходимые для допуска к защите кандидатских идокторских диссертаций. ВАК – Высшая Аттестационная Комиссия приМинистерстве образования и науки РФ.

ными спутниками и, точно неумолимые часовые, сопровождали

с того самого момента, когда самолет начинал снижаться и,про

тыкая, пробивая своим мощным телом плотные облака родного

неба, заходил на посадку.

ЧАСТЬ 1. ВЕРА

Глава 3

Полёты во сне

...Верочка с трудом тянет на себя тяжелую входную дверь. Вздыхая и сопя, она с усилием открывает её, входит в подъезд, оглядывается с опаской.

Поднявшись на несколько ступенек, девочка встает нацыпочки и еле-еле дотягивается до кнопки вызова лифта. Ой, кактрудно, когда рядом нет никого из взрослых: дверь-то ведь такаятяжелая, а кнопки всегда почему-то расположены чересчур высоко...

Наверное, наступил уже поздний вечер – но тогда почему она возвращается домой одна? Так же просто не бывает! Мама и папа никогда раньше не отпускали ее одну, тем более вечером. И, как назло, у лифта нет никого из соседей. Как же долго тянетсявремя, как медленно едет лифт – наверное, спускается с последнего этажа. С её этажа.

На площадке перед лифтом горит только одна лампочка. Вся покрытая пылью, высоко, под самым потолком, она едваосвещает подъезд совсем слабеньким тусклым светом, и от этогомертвенного освещения все вокруг кажется Верочке блеклым,нереальным, словно в тумане. Как-то жутковато ей одной в подъезде!

Старенький болезненный лифт тяжело спускается, наконец, на первый этаж, шумно вздыхает, кашляет, с трудом переводит дух, кряхтит, треща всеми своими рассохшимися костями поочереди, с усилием садится на дно шахты. Ну, прямо как старенький дедушка Верочкиной подружки Наташки, когда тот, ерзая ишурша газетой, стонет, что-то шепчет под нос, шарит вокруг себя, ища очки, и, наконец, устраивается в своем глубоком ободранном кресле у телевизора с огромной лупой перед крохотным экраном.

Верочка отворяет железную решетчатую дверь шахтыподъехавшего, наконец, лифта, аккуратно задвигает за собой егостонущие старенькие деревянные створки и, приподнявшись нацыпочки, старательно жмет на последнюю кнопку: они живут на последнем этаже. Лифт медленно, даже медленнее, чем обычно, как при замедленной съемке, ползет вверх, старчески скрипя,покряхтывая и чуть-чуть сильнее, чем всегда, раскачиваясь натросах. Все как обычно. И чего это она испугалась? Она почти дома! Ну слава богу!

В кабине вдруг быстро-быстро замигала мутная запыленная л а м п о ч к а . В т о р о й , т р е т и й . . . – ш ё п о т о м , хо т я е ё н и к т о н е м о г у с л ы - шать, Верочка считает этажи, аккуратно загибая пальцы направой руке, – четве... ой! Усталая лампочка ехидно подмигивает Верочке в последний раз – и гаснет. Жуткая черная темнотаокружает её, и в этой кромешной тьме лифт внезапно начинаетдвигаться быстрее, быстрее, еще быстрее, потом еще ускоряет свой бег, пробегает пятый этаж, пролетает шестой, выскакивает, как запыхавшийся нашкодивший мальчишка, на седьмой...

– Ну все же уже, я же уже приехала, да останавливайся же,наконец, ты слышишь?! – громко кричит Верочка лифту, судорожно нажимая в темноте на все кнопки подряд.

Но лифт не останавливается: как ненормальный, вихремпролетает он седьмой, последний, этаж и – устремляется ввысь.

«Но куда же он так несется? Там ведь дальше что?.. Не знаю! Потолок или чердак? – в ужасе соображает Верочка. – Сейчас лифт на такой сумасшедшей скорости пробьет потолок, потом крышу, вылетит на улицу и... все! Мы с лифтом, конечно, полетим сначала вверх, но ведь потом-то обязательно вниз, и мы же с ним тогда упадем прямо на асфальт и разобьемся, и я умру!»

Верочка кричит что есть мочи. Оглушительный крик, грохот, скрип, треск и скрежет, непроглядная чернота, потом нестерпимый, ослепительный яркий свет... Какой-то непереносимый свист, грохот, сирена сопровождают ее полет. Что это? Сон? Явь? Прилетели тарелки НЛО?

...А это что такое?

Кипит, дымится земля под дождем.

А глаза их сияют, и сверкающие дождинки – или слезинки?

Мерцают и медленно капают с ресниц.

Поцелуй длится бесконечно, пока хватает воздуха. «А я ужподумал...» – страстно шепчет он. «А ты не думай...» – тожешепотом отвечает она...

Кошмарный звук сирены становится все сильнее, громче,переполняя этой жуткой какофонией звуков все её существо. Все пропало! Какая-то враждебная, злая – чужая! – чуждая силаотрывает его от неё – и нет его больше, обрывается счастье!Громкий, требовательный, нахальный трезвон...

1982 год

Глава 4

Рабочие будни Веры

...Громкий, требовательный, нахальный трезвон прорвалнепроглядную черноту, оглушительный скрежет и крики.Титаническим усилием воли, за уши, Вера вытянула себя из кошмара сна. Нет, это телефонный звонок вынул ее из страшной нереальности полета в лифте.

Ну слава Богу, это был только сон, ее кошмар. Сон Веры Не-Павловны.

Но ведь он повторяется снова и снова, в который уже разповторяется это сновидение. Она даже со счета сбилась. Непосчитать, сколько раз в ее жизни повторялся один и тот же сон. Вся в холодном поту, мокрая, будто только что из-под душа, дрожа от ужаса, пытаясь совладать с голосом, еле-еле переводя дух, Вера сняла трубку, попутно стукнув себя ею по скуле.

Звонил Валерка, муж, хотел узнать, проснулась ли она исобирается ли уже на работу.

– Катюню в садик отвел, не опоздали, все в порядке. Я уже на работе, – жизнеутверждающим голосом отрапортовал муж. Точно так же делегаты рапортовали на XXVI съезде КПСС.

– Отлично... Значит, все хорошо?

– А то! Обижаешь! Вероня, слушай, так ты помнишь, мывечером сегодня идем к Сашке: у них с женой вчера была годовщина свадьбы какая-то по счету, а сегодня как раз пятница. Они уже много раз напоминали, и опаздывать нельзя, к шести ровно нас ждут! Вообще-то, конечно, это повод только – пулечку сочинскую на троих распишем. Эй, Смольный на проводе! Что у тебя сголосом, ты, часом, не заболела, а, девчушка? Нет? А? Так ты как там, слушаешь, что ли, или опять заснула?

– Да слушаю я уже, слушаю... я давно не сплю, только...

– Вот и просыпайся давай, уже поздно – ты на работу так не опоздаешь?

– Да ладно... – тут Вера не удержалась, зевнула. Совсем не хотелось рассказывать мужу, ни по телефону, ни вечером при встрече, что она опять видела этот страшный сон. Но недавний кошмар все не отпускал ее, не позволял вернуться в реальность.

– Слушай... К шести, говоришь, да? Но я... знаешь, а я ведь могу как раз сегодня и задержаться, у меня встреча с шефом по диссертации... – промямлила Вера. – Не знаю даже, на сколько времени... от него зависит, когда он освободится...

– Не-ее, ну так не годится! У тебя все одна только работа, и никуда вместе с тобой и сходить нельзя! Слушай-ка, нупопробуй все-таки освободиться, отпросись, в конце-то концов, сегодня пятница – короткий день. В общем, так, захочешь – такпридумаешь что-нибудь! Ладно, все! Просыпайся, вставай: пораньшеначнешь – побыстрее закончишь, а я тебе поближе к вечеру на работу еще позвоню. Давай часа в четыре позвоню, ладно? Ну все, пока! И вставай уже, а то опять задрыхнешь – это тебе пролетарийумственного труда говорит!

Вера с облегчением положила трубку, на ощупь, и не сразу попала – телефон стоял на тумбочке у изголовья кровати – иснова откинулась на подушки. Вставать не хотелось, собираться на работу – тем более. Вроде бы по ощущениям и выспалась, хотя легла очень поздно, а сил совсем не было –неужели проклятый сон высосал все силы? Может быть, позвонить, сослаться нанездоровье? Порядки у них в институте либеральные – бюллетень не потребуют.

Нет! Сегодня этот номер у нее никак не пройдет! Шеф не поймет, надо ему доложить, как обстоит дело с заключением по диссертации, с написанием автореферата... Главное, ведь к концу дело идет, немного совсем осталось – последний рывок сделать! А ни сил, ни желания защищаться нет почему-то...

«Ладно, вот полежу еще только самую чуточку, самуюкрошечку, ну еще только пять-семь минуточек. Ну, а потом –волевое усилие, рывок, отрыв, и найти тапочки, которые за ночьразбрелись по комнате в разных направлениях, и поди-ка отыщи их теперь.... Кухня, кофе, горячий душ, потом нахлобучить то, что приготовила с вечера – вот молодец, похвалила сама себя Вера, продумала заранее, потом еще чашечка кофе, как посошок надорожку, а завтрак в другой раз, ну, а на закуску – завихрение,вихревый поток – и все, и нет её, утекла!

Вера ещё раз вспомнила свой предутренний кошмар. Да уж, подумала она и даже хихикнула, ничего себе! Прямо-такиновоиспеченная Вера, только Не-Павловна, с её вечными снами! Что ж, значит, это был первый – или уже не первый? – сон Веры Не-Павловны.

Потом взгляд нечаянно упал на стоящие на серванте часы – Вера так и подскочила. Через полчаса она во что бы то ни стало должна вылететь из дома.

Утро, забыв посоветоваться с ней, вывалило кучу проблем – в бирюльки, что ли, собралось



       
Knihkupectví Knihy.ABZ.cz - online prodej | ABZ Knihy, a.s.
ABZ knihy, a.s.
 
 
 

Knihy.ABZ.cz - knihkupectví online -  © 2004-2018 - ABZ ABZ knihy, a.s. TOPlist