načítání...
nákupní košík
Košík

je prázdný
a
b

E-kniha: Temná historie - Anastasija Mamošina

Temná historie

Elektronická kniha: Temná historie
Autor:

Kniha je psána rusky  Если Вам еще никогда не приходилось сталкиваться с настоящей ведьмой, скрываться от ... (celý popis)
Produkt teď bohužel není dostupný.

»hlídat dostupnost


hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%   celkové hodnocení
0 hodnocení + 0 recenzí

Specifikace
Nakladatelství: Skleněný můstek s.r.o.
Dostupné formáty
ke stažení:
PDF
Upozornění: většina e-knih je zabezpečena proti tisku
Médium: e-book
Počet stran: 225
Jazyk: ru
ADOBE DRM: bez
Ukázka: » zobrazit ukázku
Popis

Kniha je psána rusky   Если Вам еще никогда не приходилось сталкиваться с настоящей ведьмой, скрываться от преследующего Вас оборотня или, вооружившись осиновым колом и чесноком, ожидать полночного визита вурдалака – не расстраивайтесь: это только вопрос времени. Ведь наш мир, такой прочный, привычный и надежный, на деле совсем не такой, каким кажется. Просто странные и страшные существа, населяющие его, к счастью, по большей части предпочитают держаться в тени... Но кто сказал, что так было и будет всегда? Темные истории, рассказанные Анастасией Мамошиной, проведут Вас сквозь жуткий, причудливый и загадочный мир, притаившийся рядом с нами. Pokud jste nikdy nepotkali skutečné čarodějnice, neschovávali se před vlkodlakem, který vás sledoval nebo nebyli vyzbrojeni osikovým kůlem a česnekem, očekávající půlnoční návštěvu Ghoul – nebojte se: je to jen otázkou času. Koneckonců, náš svět který je tak silný, známý a spolehlivý, se ve skutečnosti tak jen zdá. Jen divné a hrozné bytosti, které ho obývají, naštěstí většinou dávají přednost skrytí v pozadí… Ale kdo říká, že to tak bylo a vždy bude? Temné příběhy vyprávěny Anastasia Mamoshin, vás provedou strašidelným, bizardním a tajemným světem, číhajícím kolem nás.

Související tituly dle názvu:
Pre bystré oči Aktivity pre dievčatá Pre bystré oči Aktivity pre dievčatá
Popova Jevgenija, Rami Lilu, Bulavkinová Anastasija
Cena: 153 Kč
Pustiny Pustiny
King Stephen
Cena: 311 Kč
Temná hmota Temná hmota
Crouch Blake
Cena: 311 Kč
Meče a temná magie Meče a temná magie
Anders Lou, Strahan Jonathan
Cena: 307 Kč
Temná inteligence Temná inteligence
Asher Neal
Cena: 328 Kč
Recenze a komentáře k titulu
Zatím žádné recenze.


Ukázka / obsah
Přepis ukázky

СОДЕРЖАНИЕ

ВАСИЛИСА

История первая

История вторая

История третья

Эпилог

ЗОМБИ 4.0

ОДИНОЧКА

Встреча

Вместе

Гости

Сдержать обещание

Метаморфозы

Охота

Обещание

Сессия

Млада

Решение

Александр

Эпилог

ГОСТЬЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

ШАНС


©Все права автора охраняются законом об авторском праве.

Копирование, публикация и другое использование произведений

и их частей без согласия автора преследуется по закону.

Skleněný můstek s.r.o. Vítězná 37/58, Karlovy Vary PSČ 360 09

IČO: 29123062 DIČ: CZ29123062

225 стр.

ISBN 978-80-87940-35-8

Иллюстрация - Ирина Кардышева © 2014

БЕГЛЕЦ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Эпилог

ЛЮБЯЩИЙ ОТЕЦ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4


ВАСИЛИСА

История первая

Надо мной раскинулось яркое, ослепительное, поражающеесвоей голубизной июльское небо. Солнце заливало заросший высокой травой и клевером луг, и над ним висело жаркое, дрожащее марево... Где-то рядом жужжал шмель...

От душного, пряно-травяного запаха кружилась голова, тяжелый аромат изредка разгонял ленивый ветер.

Я, щурясь, наблюдала за парящей в высокой лазури пустельгой, миг – и птица рухнула в траву.

Отчаянно пискнула мышь.

Я закрыла глаза.

Мышей возле заброшенных сараев и амбаров всегда много, а уж если там сушится сено...

Солнце медленно плыло к западу, опаляющий жар постепенно спадал, превращаясь в ласковое тепло, а ослепительная синеватемнела, разгораясь у края неба ало-золотым пожаром.

Я повела плечами и снова замерла, пролежав без движения, пока в шею не ткнулся чей-то мокрый и холодный носик. Гречкасначала посопела в ухо, потом залезла на грудь и старательно вылизала мне нос. Глаза-бусинки нетерпеливо смотрели на меня; поняв, что «оживать» я не тороплюсь, Гречка соскользнула в траву и начала прикусывать мне кончики пальцев.

«Ну?»

Хорек вновь забралась на меня и начала возмущено,быстро-быстро гукать, докладывая обстановку: «Страшно-страшно. Кровь.Запах. Мыши-мыши-мыши. Трава. Шорох. Кровь. Запах». Значит, в старом рассохшемся деревянном амбаре, где сушится сено, очень страшно, пахнет кровью и избыток грызунов. Любопытно.

Я погладила Гречку, удостоилась чести быть цапнутой ивылизанной, и поднялась, отряхивая подол платья.

Солнце почти скрылось, и на небе, словно стесняясь и робея,появился месяц, окруженный хороводом самых ранних звезд.Усилившийся ветер нес с собой свежесть и прохладу, а еще – запах крови.

Я направилась к тому самому «мышиному» амбару. Босые ноги щекотали травинки, отвлекая от подготовки волшебной вязи.

Деревянная развалюха, где сутки назад нашли обезглавленное тело тринадцатилетней девчонки, приближалась, в дрожащем и скудном свете месяца выглядела она зловеще. Эффект усилился, когда я почти подошла к двери – оставалась пара шагов, а она со скрипом открылась, приглашая окунуться в пахнущую сеномтемноту.

А еще мыши истошно пищали и шуршали. Меня так иподмывало обернуться и проверить, пошла ли за мной Гречка, но – нельзя...

Едва я переступила порог, как дверь все с тем же противными скрипом медленно закрылась, мол, есть у тебя шанс одуматься и уйти.

Ну, конечно, есть. Ни капельки не сомневаюсь...

Темнота в амбаре казалась осязаемой, а писк начиналраздражать... Местные даже кошек здесь закрывали, только вот на третьей пожалели бедных мурлык, а та девчонка, которую вчера мертвойнашли, долго наверное над своей Муськой плакала, особенно, когда закапывала растерзанный трупик с оторванной головой.

А мыши начинали пробираться в дома...

Я отодвинула ногой попискивающий теплый комочек, мышка понятливо отошла, чтобы минуту спустя заявиться с товаркой.

Я стояла, время тянулось, ничего кроме количества мышей не менялось. Будь на моем месте стандартная девица из анекдотов, ее давно удар бы хватил, от такого количества пищащих тварей. Даже темнота внизу стала серой.

От писка уже закладывало уши, когда на противоположнойстене, затерянной где-то в этой вязкой и душной черноте, зажглись два желтых круглых глаза, зрачков не было, но то, что это именноглаза определялось безошибочно, слишком живо они блестели, а еще моргали.

– Темной ночи, Хозяин амбара. – Голос не дрогнул, прозвучав так, как надо – легко и непринужденно.

Глаза замерли, а потом рывком приблизились на метр, слегка прищурились, изучая меня, разглядывая. Вот уж для кого темнота не проблема.

Мыши стали смелее, теперь они пытались вскарабкаться по ногам, то и дело цеплялись за подол платья, одному из грызунов все-таки удалось ухватиться и поползти вверх, но я небрежно его смахнула.

– Темной ночи, красавица, – говор у амбарника былхарактерный: он растягивал каждую гласную. – Не страшно тебе? Погадать пришла?

Обманчивая доброжелательность существа раздражала, сахар в голосе – еще больше. Мне кажется, что люди научились лицемерить у таких, как этот амбарник.

– Нет. Убить тебя. – Зато мой ответ был предельно честным,наверное, именно поэтому он и не понравился темному существу.

Амбарник глухо забормотал что-то, а мыши с яростным писком бросились на меня. А едва коснувшись – рассыпались пеплом.

Существо взвыло. Дико, яростно, явно испытывая боль каждой сгорающей мышки, и закружило вокруг меня.

Темнота перестала быть вязкой, закручиваясь в воронку вместе с кружением амбарника. Я старательно смотрела под ноги, гдеувлекаемые движением воздуха приподнимались скошенные травники.

Кажется, он решил окружить меня коконом из сена и сбежать? Или разорвать на кусочки, закружив?

Травинка к травинке. Слезинка к слезинке. Кровинка ккровинке...

Нет, это не заклинание, просто помогает сконцентрироваться.

Я вскинула руки, соединяя кончики пальцев над головой,вытягиваясь, вставая на цыпочки, задерживая дыхание, а потом резко опустила.

Наверное, со стороны могло показаться, что времяостановилось: замерли в воздухе поднятые амбарником сухие цветы и трава, замерли мыши, замер пепел, замер и сам амбарник – серое марево с горящими глазами.

А потом волной от меня разошлось золотое пламя,уничтожившее все на своем пути в миг.

Рассохшийся амбар задрожал от нечеловеческого вопля:

– Вееееедьмааа!

Я стерла со щеки полосу черной сажи, стряхнула с плечосыпавшееся сено и вышла, плотно прикрыв дверь старого амбара.

Пламя – колдовское, сожгло лишь амбарника и мышей...

Я – ведьма, и да – нас таких не мало.

И вы удивитесь, узнав, сколько нечисти вас окружает.

История вторая

Катя, Катенька, Катюша... Это имя для Вовки было слаще меда, музыкальнее звучания флейты, волшебнее настоящего чуда. День за днем Вовка провожал обладательницу сего имени влюбленным взглядом, порывался донести портфель до подъезда, ходил за ней хвостиком, а Катюша только презрительно фыркала, проходя мимо.

Но Вовка не сдавался. Вот и сейчас сидел на скамейке возле подъезда, грустно вздыхая и глядя на букет тюльпанов. Мартовский ветер, все еще холодный, но одуряюще пахнущий весной и талым снегом, трепал русые вихры, забирался за ворот, касался ледяными пальцами неприкрытой шарфом шеи...

Вовка опять вздохнул, кинув быстрый взгляд на тяжелую дверь подъезда. Обычно Катенька в это время шла гулять с подружками, но сегодня почему-то опаздывала, не было и девчонок: глупохихикающей Нинки и нудной зубрилы Настьки, непонятно какподружившейся с двумя самыми модными девчонками школы.

И все-таки кое-кто пришел. Красавец, спортсмен и всеобщий любимец Димка. Обычно веселый, улыбчивый и симпатичныйпарень выглядел странно: бледный, с лихорадочно блестящимиглазами, плечи поникшие, он, казалось, не очень понимал, зачем он сюда пришел, недоуменно хмурился, кусая губы.

Мимо замершего напротив подъезда Димки стремительнопрошла невысокая девушка. Вовка даже на миг забыл о том, кого он ждет, настолько его поразила эта незнакомка. Больше всего,конечно, ее яркие бирюзовые волосы, рассыпавшиеся по черному пальто, и от того еще более эффектные.

А девушка неожиданно остановилась, развернулась и подошла к Димке, кинув на сжимающего тюльпанный букет подросткабыстрый взгляд. Вовка его до конца жизни помнил: пронизывающий, словно ноябрьский ветер, глубокий, словно омут в лесном озере, бирюзовый взгляд. А взгляд таким бывает?..

– С этим все нормально, – пробормотала девушка, отворачиваясь от Вовки.

Раздался тяжелый скрип двери подъезда, и по ступенькам легко сбежала, цокая каблучками, Катенька. У Вовки аж дыханьеперехватило от того, какая она красивая: светлая кожа, черные-черные длинные волосы, а глаза?.. Мальчишка приподнялся, намереваясь подарить цветы, но так и замер: его мечта радостно повисла на шее у Димки, который сначала растерялся, а потом обхватил ее,приподнимая, и поцеловал прямо в губы. После чего пара, взявшись за руки, удалилась, оставив Вовку с тюльпанами в руке и дырой в сердце стоять посреди мокрого, грязного двора.

– Ну и семиклашки нынче, – подражая голосувосьмидесятилетней бабки, произнесла яркая незнакомка, вновь поворачиваясь к подростку.

– Так Дима в одиннадцатом, – неожиданно для себя ответил тот. – Вот, возьми, все равно... ей не нужны.

Девушка приподняла бровь, но цветы взяла.

– Так я не про того несчастного юношу, – незнакомкатряхнула головой, отбрасывая с глаз челку. – Я про тебя. Ты той девушке тюльпаны принес... Знаешь что? Давай так, если Димка будетнеобычно себя вести, ты мне расскажешь?

Вовка недоуменно посмотрел на собеседницу.

– Подойдешь к окну, распахнешь его и расскажешь.

– И ты услышишь? – вложив в тон побольше ехидства, уточнил подросток.

Она расхохоталась, даже смех у нее был необычный, словно апрельская капель в слишком жаркий для весны день.Снисходительно потрепала его по волосам и добавила:

– Конечно, услышу. Не сомневайся...

В комнате царил полумрак, лишь несколько закатных лучейпробивались сквозь тяжелые шторы, стремясь осветить широкийписьменный стол, светлый паркет, двуспальную кровать и смятыепростыни, стоящие подле кровати тапочки...

Слышно было как в ванной шумела вода, на камфорке закипал кофе, тихо гудел холодильник...

Екатерина сладко потянулась, откинув одеяло. Робкий лучик скользнул по безупречной светлой коже, высокой груди,неестественно-ярким губам. Девушка прищурилась, а потом решительно поднялась и, не став одеваться, пошла в ванную.

Дима напряженно изучал свое отражение в овальном зеркале, не понимая, что его смущает в симпатичном лице, теплых карихглазах, широких плечах... Но что-то определенно было не так, парень нутром чуял, но что именно понять никак не мог.

– Любимый, – сладко промурлыкала Катерина, приподнимаясь на цыпочки и целуя его в щеку.

Парень посмотрел в яркие зеленые глаза ее отражения, инеясные тревоги, словно смутившись, отступили, не оставив дажелегкого напоминания, вместо них поднялось жаркое, опасное пламя почти животного желания.

Девушка прижалась к нему всем телом и требовательнопоцеловала.

Сильный, смелый, открытый и энергичный парень подходил ей просто идеально.

Вовка ходил, как в воду опущенный, с каждым днем становился все тоньше и бледнее. Мама суетилась вокруг и охала, не понимая, что творится с мальчиком, отец хмурился, одноклассники начинали сторониться.

Вот и сегодня: перемена, а он один стоит, школьники шумят,смеются, переговариваются, а Вовка смотрит в окно на посветлевшее весеннее небо, где кружат галки... Вспоминает, как он послетретьего урока в столовую зашел, тогда его еще какая-то девчонка чуть с ног не сбила, выбегая вон.

...Прямо посреди столовой картинно целовались Катенька и Димка...

«А он тоже осунулся, словно посерел», – подумал подросток, продолжая смотреть на небо.

Красавец и спортсмен действительно выглядел не очень, вблизи его Вовка не видел, но изменения даже из другого конца коридора заметны были, и походка тоже изменилась – шаркающая медленная стала...

На подоконник села галка, хитро взглянула на Вовку и постучала клювом по окну, раз, другой, третий, пока подросток не приоткрыл его.

– Чего тебе? – шикнул он на наглую птицу, та возмущенновзмахнула крыльями и вновь посмотрела на паренька, теперьвопросительно, мол, что интересного расскажешь?..

– Да ничего, – прошептал Вовка, а потом подумал, и еще тише произнес, – но Димка из 11 «А» странный стал, как будто заболел...

Галка издала какой-то хриплый звук, и спрыгнула вниз, почти у земли распахнула крылья, выровнялась и начала набирать высоту.

– Галки так не летают, знаешь? – тихий девчоночий голоспочему-то заставил вздрогнуть, Вовка оглянулся и увидел ту самую, сбившую его урок назад девушку, теперь она показалась ему смутно знакомой, кажется, тоже в «А» училась, с Димкой. Глаза у нее были красные и припухшие: плакала, наверное.

Вовка пожал плечами и пошел к классу, не желая опаздывать на историю, и не оглядываясь.

Иначе заметил бы задумчивый взгляд ярких глаз Катеньки,направленный на Лесю из одиннадцатого, ту самую, которая теперь так часто плакала...

А в среду в школу пришла новенькая.

Вовка в этот день ездил с отцом за какими-то документами на квартиру, а поэтому явился только к середине третьего урока, ичтобы не скучать отправился в библиотеку.

А там Нинка с Настькой как раз сидели, подросток торопливо прошел мимо них, но те так увлеченно беседовали, что и незаметили вечный объект для насмешек. Как понял семиклассник,обсуждали они новенькую.

– Видела эту крашеную? – шипела Нинка, чтобы не привлечь внимание библиотекарши. – Глазищи-то какие, капец просто!

– Зато одета с иголочки, – поправляя очки, таким же гадючьим шепотом, отвечала ей Настя.

– Да ну, до Катерины ей далеко...

– Ага, Катя у нас самая лучшая... Ладно, пошли, а то русичка докопается, что слишком долго словари несем!

Катюшины подружки ушли, а Вовка подумал, что, кажется,знает, кто эта новенькая.

Догадки подтвердились, когда мальчишка после пятого уроказабирал в гардеробе куртку. В среду даже одиннадцатый класс уходил домой после пятого, чем раньше пользовался Вовка, тенью следуя за Катенькой, любуясь ей и наслаждаясь звуками ее звонкого голоса.

Новенькая стояла чуть в стороне от класса, повязывая длинный шарф, прищурившись наблюдая за Димкой и Катенькой. Вовкапоежился, холодные бирюзовые глаза, едва ли не такие же яркие, как зеленые Катерины, пугали...

...Теперь он видел необычную девушку каждый день. Она всегда была неподалеку от Димы и Катеньки: в коридоре, в библиотеке с какой-нибудь книгой в руках, на крыльце, обхватывая хрупкиеплечи руками и ежась от ветра. Иногда рядом с ней с застывшей мукой в глазах появлялась Леся. На Вовку «крашеная», как презрительно называли новенькую Нинка и Настя, почти не обращала внимания. Мимолетный взгляд, вскользь брошенный ею, когда она проходила мимо, словно окунал подростка в январскую прорубь, после него тиски в груди ослабевали и становилось легче дышать.

А еще Вовка заметил, что Дима стал энергичнее, в глазахпоявлялись блеск и осмысленность, а на щеках – румянец.

Катенька же словно подурнела: волосы, черные и блестящие,посерели, глаза из майской зелени превратились в пыльную летнюю, алые губы побледнели и потрескались. Теперь подросток все чаще ловил на себе ее взгляд, только вместо ликования от негостановилось жутко.

«А может я ее разлюбил?» – думал Вовка, как обычно стоя у окна и гладя на небо, в этот раз затянутое серыми тучами.

Можно ли разлюбить девушку, которая год не шла у него изголовы, от которой на сердце становилось так тепло и радостно, он не знал... Но та Катенька, которая первого сентября солнечно ему улыбнулась и подмигнула, ни капельки не была похожа ни тунеприступную и ехидную Катерину, которую он дожидался у подъезда, ни на эту новую Катю-с-Димой со злыми тусклыми глазами. Или может во всем виноват Димка? Может, она с ним несчастна? В груди подростка заворочался комок злобы и ненависти. Мальчишкаразвернулся, чтобы найти негодяя и объяснить ему, что к чему (оразнице в возрасте, телосложении и своих шансах на успех подросток почему-то не подумал), как нос к носу столкнулся с новенькой.

– А я вовремя, – негромко произнесла она, а Вовку опять словно в омут с головой, смывая всю злость, всю ревность, всю обиду.

Подросток растерялся, испугавшись минутной вспышкиненависти, чужой, не его, а девушка с удивительно светлыми глазами, мягко улыбнулась, потрепав его по волосам. Рядом с ней пахломятой, травами и почему-то гречишным медом, от такой смеси запахов хотелось чихать.

– Что значит «вовремя»? – ворчливо поинтересовался Вовка,отступая от новенькой, запах меда исчез, а вот легкий мяты – остался.

– Можем заглянуть в библиотеку и взять толковый словарь, – на бледных губах появилась усмешка. – Не хочешь? Ну, тогда неузнаешь... Как тебя зовут?

– Владимир.

– Серьезный какой, Вовка, – девушка рассмеялась. – Пойдешь сегодня вечером прогуляться? Вот и отличненько! Тогда уКатенькиного подъезда в десять вечера!

Она хлопнула в ладоши и ушла, проигнорировав ивозмущенно-удивленный взгляд Вовки, и его попытку сказать ей, чтослишком поздно и идти далеко, что уроки нужно готовить, что...

Стемнело раньше, все из-за туч и первого в этом году дождя.

Подросток, натянув капюшон и подняв воротник, топтался у подъезда, не совсем понимая, почему-таки решил придти истарательно списывал все на проснувшееся любопытство. Через пять минут к нему присоединилась Леся, они обменялись взглядами, но даже не поздоровались, продолжив стоять уже вдвоем.

Тишину нарушал лишь дождь.

И вот, когда телефон в вовкином кармане пропищал десятьчасов, к ним подошла новенькая: в легком черном пальто, срассыпавшимися по плечам яркими волосами, слегка завивающимися от влаги. Окинула ожидающих взглядом, дышать, по обыкновению, стало легче.

– Спасибо, что пришли... – негромко произнесла девушка,протягивая перетянутые тонкой бечевкой холщовые мешочки Вовке и Лесе. – Положите в карман. Думаю, пригодятся... Пойдемте.

Вовка молча последовал за ясноглазой, твердо решив ничего не спрашивать и ничему не удивляться, позади него шла Леся, так же молча.

Девушка потянула дверь подъезда (домофон не работал), прошла в темный проем, ее шаги почему-то слышно не было, в отличие от вовкиных, который, как ни старался, тише идти не мог. Катюшина квартира была на девятом, но лифтом новенькая пренебрегла. На пятом у Вовки заныли ноги, на восьмом появилась одышка; как ни странно, самой выносливой оказалась Леся: даже дыхание не сбила. Подросток вспомнил, что она, как и Димка, была бегуньей.

Новенькая с трудом перевела дух, стерла пот со лба,внимательно поглядывая на своих спутников. Вовка никак не мог отделаться от ощущения, что ее светлые, нереально бирюзовые глаза видят его насквозь.

– Возможно, будет страшно, – наконец сказала новенькая ипрошла в катюшину квартиру.

Почему открыто? Почему страшно? Кто ты вообще такая?Десяток вопросов закружился вокруг Вовки, с подростка словно пелена спала, когда он нерешительно замер на пороге. Но задавать их было поздно.

Его подтолкнула Леся; осознание того, что она знает больше о происходящем всколыхнуло злость, которую погасил всего один взгляд бирюзовых глаз.

В квартире было темно и тихо, а еще прохладно, и пахлогнилью... Острое чувство запустения, заброшенности навалилось на подростка, осторожно прошедшего на кухню.

На столе стояли две чашки, коричневые от засохшего недопитого чая, на блюдце лежало домашнее печенье, затвердевшее досостояния камня, все покрывал слой серой пыли... На подоконнике – ваза с засохшими астрами... Вовка узнал в них тот самый букет, который подарил Кате после линейки... Передвижная рамочка настенногокалендаря замерла на первом сентября.

В соседней комнате негромко вскрикнула Леся, и подростокмоментально кинулся к ней. Школьница стояла, прижав к лицу руки, расширенными от ужаса глазами глядя на бесформенную темную массу, в которой с трудом угадывались очертания двух человеческих тел.

Мужчина и женщина, словно иссушенные, покрытые пушистым слоем плесени, взирали на подростков черными проваламиглазниц, замерев в немом крике. На женщине был милый розовый халат, мужчина закрывал ее собой.

– Ч-что это? – живот скрутило спазмом, голос охрип, Вовкаповернулся к Лесе, та только покачала головой, выбежав из комнаты.

Неожиданно квартиру тряхнуло, пол задрожал, что-то сухозатрещало и защелкало, зашатался шкаф, дверцы его распахнулись, и в комнате закружились фарфоровые чашки, хрустальные бокалы, какие-то сувенирные мелочи. Подросток поспешил убраться изкомнаты, и вовремя – не выдержавший тряски шкаф рухнул на пол,погребая под собой останки женщины и мужчины.

Пробежав короткий коридор, паренек толкнул первуюпопавшуюся дверь и изумленно замер на пороге: пол не дрожал, ничего не шаталось, теплые тона, в которые окрасили стены и мебель лучи закатного солнца, успокаивали...

Какой закат? Какое солнце?

У окна стояла совершенно обнаженная девушка с длиннымичерными волосами, полными алыми губами и зелеными глазами.Яркими, светящимися зелеными глазами.

– Прикрой дверь, – певуче произнесла она чарующим голосом, и Вовка подчинился, чувствуя, как в голове начинает клубитьсясладкий туман. – Умница, мальчик. А теперь подойди ко мне.

Шаг. Один. Второй. Четвертый... Что-то обожгло руку,сжимающую маленький холщовый мешочек. Мешочек?

– Брось его. – Этот голос. Восхитительный, небесный,пленительный. Самый прекрасный в мире голос... – Давай, мальчик, брось его.

Вовка медленно вытянул руку из кармана, уставился на то, что жгло ладонь...Откуда у него это? Надо выбросить...

И тут перед глазами возникло улыбающееся лицо Катеньки, ее смеющиеся зеленые глаза, когда она принимала из его рук букет астр, и пахнущий осенью двор, и неожиданно теплый ветер,растрепавший челку...

Вовка испуганно сжал в руке отданный новенькой мешочек, вскинул голову, глядя прямо в ядовитые злобные глаза. Катеньки?..

Страшно, так ты сказала, ясноглазая, странная девушка?«Страшно» по сравнению с нахлынувшим на подростка ужасом былопустым, ничего не значащим словом. Жуткие глаза твари на лицемилой, светлой девочки парализовывали.

– Где... Катя? – хрипло выдохнул Вовка.

Запахло мятой, и комната начала рассыпаться, осыпались даже тонкие лучики закатного солнца. Вовка понял, что стоит посреди заброшенной девичьей комнаты, когда-то бывшей очень уютной и симпатичной. В углу позади него рыдала Леся, прижимая к себе бледного неподвижного Димку. Перед окном, щуря светящиесязеленые глаза, стояла не-Катя, а между ней и подростком замерлановенькая.

– Притащила сюда этих сопляков влюбленных, ведьма? – голос был хриплый, низкий, потусторонний. – Не стыдно было надмальчонкой чаровать?

– Ни капли. – Новенькая склонила голову к плечу, ее пальцыначинали разгораться холодным бирюзовым пламенем.

– Не боишься? – существо улыбнулось, хищная полубезумная улыбка исказила доброе лицо Катеньки, а потом метнулось кдевушке, отшвырнув Вовку к стене.

«А ведь я и имени ее не знаю... – собственные мысли показались подростку абсолютно неуместными, глупыми. – Нужно встать ипомочь ей!»

Но встать не получалось, ноги не слушались, тело била крупная дрожь, и все, что Вовка мог, это смотреть, как голая не-Катя,обвивает шею незнакомки, шепча:

– Не боишься, а, ведьма? Я ведь сильнее...

– Врешь, – девушка не смотрела на существо, старательноотводила взгляд.

– Бои-и-ишься... – удовлетворенно протянуло чудовище,облизнувшись.

Вокруг пламени на пальцах новенькой кружились искорки.

– Врешь. – Вновь повторила незнакомка, наконец поднимая взгляд, Вовке показалось, что ее глаза сверкают, словно родниковая вода на солнце.

Существо попятилось, зашипело, присело и бросилось прямо на девушку, или на...

«меня?»...

Новенькая возникла перед ним внезапно, выбросив вперед руку.

Когда-то светлое, а теперь покрытое пылью покрывало кровати забрызгало кровью, комнату сотряс вопль, от которого вылетели стекла, вопль, взорвавшийся дикой болью в сердце, и последнее, что помнил Вовка – это длинные бирюзовые волосы, закрывающиеспину незнакомки и то, как под ноги ей падает обнаженное телосемнадцатилетней девочки со злыми голодными глазами нечисти...

Она любила сентябрь: его все еще теплое солнце, яркие краски осенних цветов и робкие желтые листья, изредка срывающиеся вниз и летящие, кружась, пока не лягут на тротуар.

Дорога от школы до дома лежала сквозь парк, и он был любимой частью пути. Высокие старые деревья, мостик через неглубокий канал (папа рассказывал, что канал очень древний, и то, что онсохранился, было невероятным чудом). Девушка любила стоять на мостике, глядя на свое улыбчивое отражение в воде, вот и сейчас она замерла, любуясь.

Порыв ветра растрепал косы плакучей ивы, растущей у канала, и девушка подняла голову, глядя на серебристые косы с дрожащими листочками. Казалось, что ива грустила, тяжело вздыхая, и Кате отчаянно захотелось ее обнять, пожалеть... Почти выпускница (подумаешь, год остался!) торопливо сбежала на газон, отвелапоникшие ветви и обхватила руками согретый солнцем ствол...

– Тепло... жизнь... как же я голодна... – Катя вздрогнула отобжегшего шею шёпота и очнулась от наваждения, испуганно отступила о дерева и побежала прочь, не оглядываясь и не видя, как ива протягивает ветви, стараясь удержать дрожащую тень... И как тень вырывается, падая в ручей...

...Открыв кран, девушка подставила под него вазу, подождала, пока наберется половинка, и поставила в странно мерцающую на солнце воду букет астр, подаренных смешным русым мальчишкой из седьмого. Катя улыбнулась, глядя на покачнувшиеся головкицветов, и погладила гладкие лепестки...

А секундой позже упала на пол, судорожно хватая ртом воздух и кашляя, но наполненные водой легкие дышать не могли. Катякорчилась на полу, отчаянно борясь за жизнь, но выбраться из своего омута не могла... то, что проникло в душу, та, кто так яростно билась под толщей воды, оказалась сильнее...

Вовка хотел бы верить, что это сон, но почему-то не мог.

– Это трагедия. Столь юные и добрые погибать не должны.Случившееся с семьей Голубкиных просто ужасно...

Вовка смотрел на лицо любимой девушки. Как говорили вшколе, ее нашли в квартире с вырванным сердцем, экспертиза показала, что умерла она захлебнувшись, сердце вырвали уже после смерти. А вот родители девочки были обезвожены, абсолютно высушены... Тела всех троих обнаружили спустя чуть более полугода с момента смерти...

Вовка, кстати, и обнаружил. Сначала решил, что кошмарприснился... Все и сейчас кошмаром казалось... Никто не понимал, как Катя могла ходить на уроки, блестяще учиться и быть мертвой.

«Пусть это не будет правдой», – зажмурившись, подумалподросток, но когда открыл глаза, ничего не изменилось, Катя лежала в гробу, вокруг рваным веночком стояли одноклассники, не было только Леси с Димкой... Парень был в больнице, но шел напоправку, организм все еще истощен, а Леся...

Ее Вовка понимал...

Подросток поднял глаза, обводя глазами столпившихся людей, словно искал...

...и нашел.

Девушка в черном пальто с необычными бирюзовыми глазами стояла напротив. Холодный весенний ветер трепал ее яркие волосы, незнакомка чуть улыбнулась Вовке, а из кармана ее пальтовысунулся зверек с «маской» на мордочке, ветер донес до паренька легкий запах гречишного меда и мяты. Так вот оно что, у нее живет хорек...

Подросток снова посмотрел на мертвую, а когда повернулся к незнакомке, той уже не было.

– Не вертись, парень, – шикнул физрук.

И правда. Ведьма...

История третья

Их любовь казалась им вечной, сумасшедшей, настоящей... Невысокая черноволосая девушка с серыми глазами, кажущимися огромными на бледном лице, и высокий, болезненно худой парень... Оба всегда в черном, на ее шее – готический анкх, на его пальцах – перстни-черепа. Однокурсники считали их готами, а иногда –просто сбрендившими неформалами... Парочка никогда не отзывалась на настоящие имена, предпочитая никнеймы – Черная Карамель и Бес. Даже преподавателям пришлось с этим смирится, забыв про Кашицину Елену и Федорчука Василия. Ведь какие-то Ленка иВаська ни за что не сравняться с опасной, тягуче-сладкой ЧернойКарамелью и коротким, но емким Бес, верно?.. А Василиса, которую никто не называл по отчеству, жутко раздражала парочку. Онавсегда обращалась по имени, потому что на иронично-презрительное «Бес» откликаться не получалось, а уж «Карамель» в ее устахзвучало, как «гламурная конфетка» и все с той же убийственной иронией.

Пары Василисы всегда стояли с утра, только усиливаяраздражение, вот и сейчас Федорчук стремительной походкой вошел ваудиторию, швырнул сумку на парту и плюхнулся на стул. Он былпервым и успел занять удобное местечко в самом конце первого ряда, да еще и у окна.

– Идеально, – тихо прошептала Карамель, присаживаясьрядышком. – Люблю последние парты, – а это она произнесла прямо над ухом, обдав горячим дыханием шею парня. – Помнишь?

Бес промолчал, лишь задумчиво устремил взгляд на темное утреннее небо. Он любил зиму. Холод, ледяной злой ветер, голые деревья, простирающие черные ветви к недоступным и яркимзвездам, мертвое око полной луны и хищный серп месяца надбезжизненной алмазной равниной снега... Раздражали только новогодние праздники, вся эта мишура, елки, противные дети с их радостным писком и яркие гирлянды, которые извращали мертвенный лунный свет, превращая выстуженные помертвевшие улицы ночного города в праздничные, яркие, живые.

Карамель, не дождавшись ответа, присела рядом, покопавшись в сумке, достала тетрадку в обложке из черного кожзама и начала вычерчивать замысловатый рисунок гелиевой ручкой.

Аудитория постепенно заполнялась, пришли триподружки-отличницы, вызывающие у Елены желание размазать смазливыемордочки прямо по асфальту, потом пришел староста – его Василиса Премерзкая считала одним из лучших по своему предмету, потом еще кто-то и еще, и вот в кабинете собралась вся группа, прозвенел звонок и последней явилась Василиса.

Карамель поспешно уставилась в парту, едва ощутилапронизывающий, словно ледяной ветер января, взгляд ассистентки, рядом глухо заворчал Бес, тоже чувствовавший себя исключительнонеуютно под вниманием бирюзовых глаз.

Но вот Василиса отвернулась, и молодые люди вздохнулисвободнее. Лене всегда было интересно, все ли однокурсникичувствуют такую же тяжесть в присутствии хрупкой девушки со слишком яркими глазами и вызывающего цвета волосами... Лена всегда украдкой оглядывалась, надеясь заметить что-нибудь, что докажет – она и Бес не единственные...

Сокурсники никак не проявляли дискомфорт, и Карамельвздохнула про себя. А Василиса тем временем привычно уточнила, кого нет, и назвала тему занятия: тайные общества 1821–1825 годов.

Бес всегда отзывался об ассистентке презрительно инасмешливо, Лена поддакивала, но в глубине души отлично осознавала, что он не прав: необычная преподаватель семинары вела намногоинтереснее, чем некоторые лекции, рассказывала что-то забавное,предлагала студентам самим построить версии альтернативного развития того или иного события, и вообще была на удивление демократична во всем.

– Время тянется... – Бес злобно прищурился, глядя навызывающе-яркую фигуру за преподавательским столом, рассказывающую о «Русской правде», о том, что предлагал в ней декабрист Пестель, о том, что принципиально нового было в «Правде».

– А ведь именно Пестеля назвали «Наполеоном»? – староста,видимо, не только внимательно слушал, но и заранее подготовился, раз задал такой вопрос.

Василиса утвердительно качнула головой, с интересом глядя на парня, а потом повернулась и спросила:

– А кто именно связал внешность с революционнойдеятельностью Пестеля, Федорчук? – ее голос пронесся по аудитории свежим ветром.

Бес вскинул голову, и впервые на памяти Елены черные глаза друга встретились с ярко-бирюзовыми, ясными словно родниковая вода, глазами Василисы.

Спокойный, чуточку насмешливый интерес и пылающаяненависть.

– С чего ты взяла, что я знаю? – по аудитории прошелестелнегодующий ропот – все-таки эта девушка пользовалась в группеуважением.

– Мне кажется, что ты помнишь, Бес, – в родниковой водеплясали веселые солнечные зайчики, а Лене показалось, что она уловила какой-то необъяснимый, двойной смысл, в словах ассистентки.

– А что это ты ко мне по прозвищу и без издевки? – Федорчук поднялся.

– Разве не этого ты хотел? – чуть улыбнулась ясноглазая,продолжая с интересом ученого, наблюдающего за любопытнымповедением зверька, разглядывать Беса.

Елена нервно поерзала на стуле.

– Мы уходим! Черная Карамель! – властные нотки в голоседруга всегда действовали на девушку странным образом, они словно опьяняли, поднимая сладостное томление внизу живота, заставляя стучать сердце в новом, восхищенном ритме.

Сам Бес с грохотом отодвинул стул и устремился к двери, а за ним семенила Елена, последнее, что она услышала, прежде чем дверь с грохотом захлопнулась, был ответ Васлисы:

– Святой отец, исповедовавший Пестеля, и высказал этопредположение...

Пустой коридор встретил укоризненной тишиной, Лене все-таки было стыдно, иногда ей начинало казаться, что с ее жизньюпроисходит нечто противоестественное, ощущение рассеивалось, едва губы Беса касались губ Елены: все сразу вставало на свои места...

– Пошли ко мне? – мрачно произнес друг, шагая чуть впереди, шаги его разносились эхом по коридору, словно на ботинкахстояли набойки. – Не хочу здесь больше... – Он обернулся, и в черных глазах загорелись красные угольки, Еленей принимаемые за теплые искры.

– С тобой хоть в ад, – Карамель подхватила спутника под руку, уловив едва слышное согласное хмыканье.

На улице все было белым бело. Снег падал огромнымихлопьями, засыпанные кусты казались ватными шарами, на ветвяхдеревьев оседало пушистое покрывало, а воздух был почти теплым, вряд ли ниже пяти градусов. Безветрие было наполнено шепотомпадающего снега.

Елена послушно топала за Бесом, почти не поднимая головы, а потому, когда он резко остановился, врезалась ему в спину, парень резко свернул к магазину, ухватив замешкавшуюся девушку за руку, та едва успела увидеть, как навстречу им идет фигура в долгополой рясе...

– Курить будешь? – тихо спросил друг, когда они остановились у обшарпанного подъезда, на двери которого не было дажепростенького электронного замка.

Из-под крыльца с шипением метнулась тощая кошка, зыркнув желто-зелеными глазищами на парочку. Животных Елена, особенно кошек, раньше очень любила, а потом ее Маркиза бросилась на Беса с едва ли не собачьим рычанием...

Васю Лена любила больше, чем выросшую вместе с неймурлыку...

– Не хочу, – покачала головой девушка, наблюдая, как огонек зажигалки вспыхнул ровным голубым пламенем, только у ее Беса была такая необычная зажигалка. – Лучше б поела...

– Пиццу разогреем... – молодой человек затянулся, на кончике сигареты вспыхнули и погасли синие искорки. – Оставайся сегодня у меня. – Бес неожиданно ласково улыбнулся. – Я книжку классную нашел... Думаю, тебе понравится...

Дверь в подъезд тоскливо скрипнула, пропуская Лену и ееспутника в кисло пахнущий сумрак. Девушке никогда не нравилось это место, особенно не нравились разрисованные и расписанныепошлостями стены, противный запах кислятины и мочи, и она непонимала, как Бес может жить в таком отвратительном месте? Хотя квартира самого Федорчука выглядела куда как приятнее: мрачный, не лишенный изящества интерьер, а в его комнате было полнонеобычных предметов, столь же мрачных, сколь и красивых... особенно девушке нравился хру



       
Knihkupectví Knihy.ABZ.cz - online prodej | ABZ Knihy, a.s.
ABZ knihy, a.s.
 
 
 

Knihy.ABZ.cz - knihkupectví online -  © 2004-2018 - ABZ ABZ knihy, a.s. TOPlist