načítání...
nákupní košík
Košík

je prázdný
a
b

E-kniha: Slunce, srdce a láska - Dmitrij Voščinin

Slunce, srdce a láska

Elektronická kniha: Slunce, srdce a láska
Autor:

Дмитрий Вощинин «Солнце, сердце, любовь» Книга-находка для читателя-интеллектуала. Глубокий ... (celý popis)
Titul je skladem - ke stažení ihned
Jazyk: ru
Médium: e-kniha
Vaše cena s DPH:  52
+
-
1,7
bo za nákup

hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%   celkové hodnocení
0 hodnocení + 0 recenzí

Specifikace
Nakladatelství: » Skleněný můstek s.r.o.
Dostupné formáty
ke stažení:
PDF
Upozornění: většina e-knih je zabezpečena proti tisku
Médium: e-book
Počet stran: 163
Jazyk: ru
ADOBE DRM: bez
Ukázka: » zobrazit ukázku
Popis

Дмитрий Вощинин «Солнце, сердце, любовь» Книга-находка для читателя-интеллектуала. Глубокий философский роман о любви, жизни, поиске самого себя в этом мире. Книга не только продолжает традиции классиков русской литературы, но идет и дальше по пути взаимосвязи сюжета, внутреннего мира главного героя с тайнами мирозданья и загадками древних культур. Конечно, одной из движущих сил романа, является любовь. Она яркой вспышкой озаряет жизнь главного героя и приводит к совершенно неожиданным последствиям.

Zařazeno v kategoriích
Dmitrij Voščinin - další tituly autora:
Recenze a komentáře k titulu
Zatím žádné recenze.


Ukázka / obsah
Přepis ukázky

SKLENĚNÝ MŮSTEK

KARLOVY VARY 2015

Дмитрий Вощинин

Солнце, сердце

и любовь


Skleněný můstek s.r.o.

Vítězná 37/58, Karlovy Vary

PSČ 360 09 IČO: 29123062 DIČ: CZ29123062

© Дмитрий Вощинин 2015

© Skleněný můstek s.r.o. 2015

ISBN 978-80-87940-62-4

...Перед его взором неожиданно явилась фигура внеобычном двойном обличии - человека и четырехкрылой птицы с окончаниями вместо ног в формеугрожающих змей. У человекоподобного тела две пары рук, одна распростерта вдоль крыльев: правая рука держит два ножа, левая - две змеи. Другая пара рук опущена вниз: правая сжимает символ жизни, левая - скипетр. Лицо фигуры с поднятыми руками напоминает бесовскираздраженного и одновременно завораживающего умудренного старика с диковинной головой, рогами ивосемью ножами по овалу лица.

...Люди боятся смерти. Они бояться ее сейчас, а не когда-то потом. Потом это – неопределенное и неконкретное, просто где-то далеко. И человек не знаетсвоей смерти; возможно он ее и не узнает даже, переходя в другое измерение. А увидят ее только окружающие, когда он безмятежно уснет.

Содержание

Часть первая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

Часть вторая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

Эпилог

«Судьба мира покоится в тебе»

Шумерская молитва

Часть первая

Ясным ранним утром молодой фараон Эхнатон вышел через анфиладу дворца на широкую залитую солнцем площадку смраморными колоннами. Вдыхая сухой и прозрачный воздух, он с благоговением простер свои ладони к небу, искрящему солнечное тепло.

– Твои сияющие глаза прекрасны, всесильный Атон! Чтоможет быть лучше добрых, наполненных жизнью лучей!

Атоном он называл золотой диск солнца, которыйолицетворял в его сердце любовь к жене, своим детям, окружающим инезримым подданным и всему созданному природой земномупространству.

Молодой фараон сам назвал себя Эхнатоном или «Живым духом Атона», хотя имя по династии ему было предначертано – Аменхотеп IV.

После смерти отца случайно выживший в младенчестве по стечению необъяснимых жизненных обстоятельств, Аменхотеп IV получил в наследство невиданную доселе власть над Египтом. Но она вовсе глубоко не занимала его, и только духовное общение с любимым Атоном вызывало в нем неописуемую радость жизни и прилив творческой мысли.

– Каждое око глядит на тебя, мой гордый Атон! И познал Тебя в целом свете один Эхнатон, – продолжал свое приветствиемолодой правитель.

Тихие смиренные шаги сзади предупреждали о появлении жреца, который каждое утро объяснял фараону влияние сил неба и земли. Как и все придворные, он знал, что молодой фараон – человек нетрадиционных взглядов и даже не совсем чистыхцарских кровей.

В облике Эхнатона было, действительно, что-то неземное и загадочное. Его высокая, стройная фигура с громаднойвытянутой кверху головой, необычной формы челюстью, выступающим вперед подбородком, выразительными толстыми губами икрупным чревом на фоне неба и яркого утреннего солнца вызывала у придворного подобострастное подчинение и трепетное уважение.

Жрец молчал, ожидая внимания правителя, и лишь когда взор фараона упал на него, негромко произнес:

– Луч пирамид не находит отклика, молчит и Великий Сфинкс,... а силы земного огня тревожат дух умерших и живых.

После краткого раздумья Эхнатон произнес:

– Пожалуй, нам не стоит ждать помощи оттуда.

Правитель показал на звездное небо над пирамидами.

– Мы уж давно без внимания... Только дыхание Атона с нами... Он понимает и не оставит нас.

Жрец с чувством выполненного долга поспешил удалиться из поля зрения повелителя. Фараон же, не глядя на удаляющегося жреца, прошелся до балюстрады и двинулся в сторону дворца. А прекрасная Нефертити уже шла ему навстречу:

– Я рада встречать утренний свет вместе с Вами, мойлюбимый Эхнатон!

Фараон радостно посмотрел на нее.

– Ты же знаешь, дорогая, что свет и тепло восходящегосолнца несут божественную искру в каждое человеческое-сердце... Через нее мы познаем гармонию небес и ощущаем себя частью вселенной...

– Сегодня мне приснилась богиня Маат. С пером в руках она говорила мне о твоем бессмертии.

– Могущественная и справедливая Маат – сама истинапроявления воли живого сердца. В нем свет духа и божественнаяистина бессмертия – любовь. Словно устремленные к намдоброжелательные руки она рождается от золотых лучей всемогущего Атона.

– Как ты прекрасно сказал, Эхнатон.

– Я задумал построить наполненную солнцем новую столицу Ахет-Атон, и в ней – дворец из белого, похожего на облако камня.

– Ты прав... Стены дворца надо покрыть орнаментнымиросписями, колонны с капителями в форме папируса и лотоса... Раскрасить и инкрустировать их цветным фаянсом, – мечтательно произнесла Нефертити, – А вокруг посадить цветущие сады... И тогда я возьму себе новое имя: Нефернефруатон.

Эхнатон с умилением посмотрел на свою обожаемую жену.

Было во всем этом духовное единство с ее мыслями,физическая радость очарования и понимания своей любимой половины.

– Великий Эхнатон, нельзя забывать, что на тебя устремлены тысячи глаз, и при всей твоей власти... они не всегдадоброжелательны, – продолжала мудрая царица.

– Я знаю, дорогая... Но громадная власть губит сердце... А я хочу провозгласить независимую власть Единого Бога – Атона!

– Но невидимых врагов может уничтожить только сила власти.

– Только мне, фараону, предначертано видеть Священный кристалл и понять книги Тота... Я хочу быть проводникомбожественного миропорядка... Те, кто этого не понимает, никогда не постигнут истинную власть и могут принести лишь хаос... Без Атона – власть слишком груба, – Он перевел взгляд на жену, – Они, эти многие, как тень сфинкса, похожи на алчное чудовище и пожирателя мертвых – Аммита.

– Ты – фараон и можешь преодолеть все преграды, –восторженно произнесла царица.

– ... Я призван научить людей чувствовать в себе частицу Бога.

– Как это правильно и верно, дорогой!

Фараон посмотрел на небо и произнес:

– Только Атон знает, что я – Сын Божий и человеческий.

Уже несколько дней Роман Григорьевич задерживался наработе.

Вот и сегодня он проводил спокойным взглядомторопящихся домой сотрудников, оглядел просторный в восточном стиле с арочными проемами и расписными потолками офис. Опустив глаза, он направился к своему зашторенному прозрачной ширмой месту руководителя.

Просторный резной стол, небольшая стенка для документов и широкое-окно замыкали пространство этого подобия отдельного кабинета.

Роман Григорьевич выключил кондиционер, молчаниекоторого сразу разрушило строгий распорядок рабочего дня.

Он приоткрыл окно и одиноко сел в массивное кресло. После дневной жары чувствовалось едва заметное дуновениеобогревающего душу свежего воздуха с легким запахом цветенияцитрусовых.

Перед глазами открывался сад с экзотическими деревьями на фоне безукоризненного газона и разрозненными кустами роз вдоль ограды.

Необычные для русского глаза пальмы, гранатовые,апельсиновые и фиговые деревья с их ажурными листьями за несколько лет жизни в этой стране стали для Романа Григорьевичапривычным повседневным пейзажем.

Он достал початую бутылку виски, хрустальный бокал инаполнил его на треть. Огненно-прозрачная жидкость успокоилась в бокале и ловила остатки заходящего солнца. С удовольствием глядя на эти солнечные краски, он добавил содовой. После того, как напиток потерял яркость, он равнодушно взял его в руки и отвел взгляд опять за окно.

Роман Григорьевич сделал глоток и на минуту представил знакомую прохладу осеннего леса, речную рыбалку в тишинезаходящего солнца, вечернее чаепитие на веранде, радостные лица любимых внуков.

Глаза отдыхали от повседневных дел, но на душе все-таки было немного тревожно.

Он откинулся глубже в кресло.

Неделю назад пришла телеграмма, что ему присылают замену. Обычно замену ждут, но в этот раз дело было совсем не так: ему намекнули, что пора и на покой. Это было несколько неожиданно, поскольку он всего на два года пережил пенсионный возраст.

Роман Григорьевич раньше не задумывался о своем возрасте, в том числе и в части профессиональной деятельности, грубых ошибок в работе не допускал, не имел даже замечаний. Более того, московское-руководство его часто ставило в пример.

Из краткого сообщения следовало, что на его место назначен молодой незнакомый ему сотрудник практически из другойсистемы.

Времена нынче были непредсказуемы, и здесь вдалеке отстолицы трудно было реально оценивать обстановку кадровыхвопросов.

«Видно, кому-то понадобилось теплое место для своегородственника или знакомого», – думал про себя Роман Григорьевич.

Не трудно было представить, что новый преемник наверняка не имеет опыта подобной работы.

После определенных политических и экономических потерь, обрушившихся на нашу когда-то процветающую и верящую внезыблемость своих поисков страну, ему было горько ощущать себя с накопленными знаниями не востребованным или оцененным формально и вовсе не по достоинству.

«Руководство могло бы обсудить этот вопрос со мной во время командировки в Москве три месяца назад», – продолжал онрассуждать.

Но в памяти этого периода остались только доброжелательные улыбки и стандартные напутствия. Напрягало в связи с этимотсутствие простого человеческого участия.

Хотя искренность в профессиональных отношениях у нас в моде никогда не была, все-таки такого формализма он раньше не мог себе представить. И сейчас его доставали эти неприятные мысли.

Он вспомнил, как сам первый раз попал заграницу. За спиной был институт, академия, неплохое знание английского. Кругом тогда были добрые старшие товарищи, которые прощали первые ошибки и назидательно учили быть самостоятельным. Теперь он был готов к этому сам, но раздражали, как сейчас принятоговорить, «новые» подходы в работе. В отличие известной всемстратегии прошлых лет, поражало отсутствие доступной информации в планах государства. Она распространялась на определенных уровнях организационных структур, и не каждый мог осознать суть задуманного. Бросалось в глаза, что все решали «большие» деньги с далеко не государственным интересом.

Смена курса ставила под сомнение правильность инеобходимость всего предшествующего созидательного периода и, вконечном счете, ставила под сомнение и деятельность его быстро пробежавшей жизни.

«Как можно объяснять то, что на его должность ставятчеловека совершенно неискушенного в этой области?» – невольноотдавалось болью в его голове. Беспокойство гасилась очередным глотком.

Роман Григорьевич, конечно, понимал, что являлсяинструментом и исполнителем той большой работы страны и привык доверять руководству. В распоряжении его ведомства ранееприсутствовал немалый экономической отдел, постоянная работакоторого позволяла корректировать и координировать тактикуработы с развивающейся страной. Сейчас отдел был расформирован, хотя остались знающие страну люди, которые руководствовались общепринятыми мировыми тенденциями. Образовалисьдоговорные отношения с заинтересованными российскимиорганизациями, на которых и держалась экономическая основа содержания торгового представительства.

Качество работы и значимость представительства снизилась, но по инерции оставались ранее построенные проекты, которые развивались, эксплуатировались и оставляли реальную надежду на будущее. Иностранного же заказчика со временем отучалинадеяться на участие в новых проектах. И все же его внимание к сотрудничеству с нашей страной оставалось, хотя и заметнопоостыло. Реальные результаты всего этого были наглядны: страна теряла экономическое-и политическое-влияние в регионе.

Китайское-же представительство, как и многих других стран, за счет нашей пассивности набирало силу и захватывало всебольшие объемы сотрудничества.

Допив виски, Роман Григорьевич закрыл офис и через сад медленно пошел в свою квартиру. Одному сидеть дома ему нехотелось. Бывшие соседи, с которыми он поддерживал дружеские отношения, после очередного сокращения уехали вСанкт-Петербург.

Легко поужинав, он решил прогуляться по многолюднымулицам Замалика. Ноги сами понесли к построенному Эйфелеммосту через Нил. Он миновал шумный от потока машин переход над водным пространством и продолжал свою прогулку, сливаясь с толпой разноликих арабов.

Жизнь здесь кипела практически круглосуточно. За время пребывания в этой стране он смог приглядеться и отмечалсвоеобразную размеренную жизнь египтян. Казалось бы,малограмотный народ, немного шумно выражающий свои эмоции, но вовсе не забитый, как казалось на первый взгляд. Со временем он стал понимать и ощущать, что этот народ очень непосредственен в своих эмоциях и не желает жить без них. В этих простых арабах заключена громадная сила предков непонятой цивилизации,которая удивляет мир своей величественной загадочностью.

Роман Григорьевич шел, продолжая смотреть вокруг.Поражало мирное сочетание фешенебельных отелей, современных – из стекла и бетона – зданий и многочисленных разношерстныхрынков с маленькими лавчонками, наполненными разнообразными порой даже немыслимыми товарами на раскинутых под самое небо импровизированных витринах.

Он не любил богатые лавки и редко заходил в них послеотъезда жены. От них веяло каким-то тихим лилейным западным двурушничеством с равнодушными и заискивающими глазами продавцов, сияющими от блеска товаров прилавками, и тихим размеренным шелестом денежных знаков.

Думая о том, что может надолго покинуть эти места, он не без удовольствия шел по улицам с многочисленными развалами одежды, продуктов, овощей.

Народ вокруг был разный, в основном небогатый, но явно довольный своей деятельностью и повседневным бытием.Казалось, в их жестах и действиях наблюдалось отсутствие какой-то логики и надежды на богатое будущее, но этот скоропалительный взгляд возникал лишь от незнания и непонимания ихповседневной жизни. Он чувствовал, что эти люди намного ближе кприроде, и отмечал в них определенный шарм существования.

Последние события, связанные с политической активностью в стране, когда египтян пытались склонить к другому,«демократическому» миропорядку, показали, что их внутренний укладдалеко не так уж уязвим к навязыванию чужой идеологии. И вовсе не спонтанные неоднократные выходы большого количества людей на площадь Тахрир подтвердили эту активную реакцию игражданскую позицию народа.

Роман Григорьевич был уверен, что преследующие своиинтересы иностранные технологи до конца не осознали глубинысамовыражения этой нации.

Именно здесь он начал понимать, что большое количествонавязываемой информации серьезно губит душу. Даже дикари,племена которых еще проживают в Африке, при всей своейнеобразованности и замкнутости проживания, по восприятию жизни и легкости мыслей кажутся намного искренней и свободнее. Мы же в их глазах выглядим потерянными рабами, пытающимисявозместить свою внутреннюю пустоту жизненных ощущений поиском материального богатства.

«Зашоренные информационными потоками европейцы давно превратились в рабов удовлетворения собственных потребностей», – улыбался про себя Роман Григорьевич, глядя вокруг.

С особым трепетом Роман Григорьевич относился к останкам древней египетской цивилизации. Его поражал философский и величественный размах сооружений знаменитых пирамид в Гизе, храмовый комплекс Луксора, насыщенный древними знаниями архитектурный ансамбль Александрии и многие другиесооружения в небольших городах, где грациозно сочетаются современные здания и древние строения.

Все это вместе заставляло его чувствовать и размышлятьпо-иному о вселенной, вечности, о месте человека на земле, смерти и о взаимодействии живого и всего одухотворенного присутствием ушедших.

Одна из мировых жемчужин древней и развивающейсякультуры и истории – Каир являл собой непревзойденный колорит живущих в согласии миролюбивых диаспор со множествомунаследованных традиций египтян, арабов и пришедших сюдапозднее французов и англичан.

С этими мыслями Роман Григорьевич любил бродить погороду допоздна.

Сегодня он не хотел думать о своей будущей жизни в России. Перестройка не очень благоволила его судьбе. Пришедшиеперемены несли больше негатива, и на него свалилось немалонеприятностей.

Сын, подающий надежды в молодости, спился, увлексянаркотиками и сделал отца заложником своей слабости инереализованных амбиций.

Он высылал ему деньги на жизнь и лечение. Но тот постоянно срывался и опять попадал в больницу. Время шло, но надежд на полное излечение не было из-за слабости характера отпрыска.

Его дочь и мать двух любимых внуков перед отъездомзаставила разделить имущество и переписать дачу и машину на нее.

Вот почему возвращение в Москву вызывало у негоопределенную тревогу.

Раньше любые трудности сменялись переменами инадеждами, новыми поисками и положительными эмоциями преодоления.

Сейчас он чувствовал, что с возрастом может потерять этинадежные жизненные ориентиры. Надвигающееся новое в егожизни щемило сердце холодом пока еще не испытанного страха и приближающейся безысходной старости.

Время приезда нового руководителя представительствапрошло без малого через три недели и промелькнуло для РоманаГригорьевича, будто один день. Он сам поехал встречать его ваэропорт.

Известна была только фамилия приезжающего – Ромащук.

Его удивлению не было предела, когда перед ним предстала молодая женщина чуть более тридцати.

Роман Григорьевич помимо неожиданного изумления был сражен нежным, необычно открытым и обволакивающимвзглядом. Неописуемый шарм добавляли вьющиеся золотом волосы и черты лица. Они были не совсем правильные и даже в некоторой степени резковатые, но яркие и выразительные. Сочетаниевзгляда и приглушенной улыбки напоминала классическую инеоднократно воспетую прошлыми веками красоту.

Под впечатлением неожиданной встречи Роман Григорьевич был, как во сне.

«Джоконда», – промелькнуло у него в голове.

– Юлия Борисовна, – протянуло ему руку творение Леонардо.

– Роман Григорьевич, – принял он в свою ладонь теплуюнежную руку.

Он сразу заметил в ее глазах радостное впечатление отшумного египетского аэропорта, обилия солнца ижизнеутверждающего света. Одновременно он прочитал и необычно радостное спокойствие и уверенность во взгляде Юлии Борисовны. Вся ее внешность говорила будто она, наконец, прибыла, на место,которого ждала всю свою жизнь. Приятный и благосклонный взгляд встречающего благотворно отразился на ее настроении.

После погрузки багажа долго ехали в пробках до офисапрактически в полном молчании, если не считать расспросов оМоскве и московской погоде.

Роману Григорьевичу показалось, что он уже видел Юлию Борисовну, когда она была совсем ребенком с пухлыми губами и капризным насупившимся носиком. Он улыбался, как в детстве.

Она с искоркой в глазах встретила эту улыбку, но подчеркнуто сделала вид, что не заметила ее.

Наконец, Роман Григорьевич остановил машину, провел ее по саду в офис.

Он хотел познакомить ее с сотрудниками представительства.

Юлия Борисовна весело вошла в офис, перевела взгляд на его обстановку и остановилась на расписном арабской вязьюпотолке.

– Как у вас здесь красиво.

– Мы привыкли к этому...

– ...Яркие росписи, – продолжала восхищаться гостья.

После непродолжительного знакомства Юлии Борисовны с будущими коллегами Роман Григорьевич повез ее в гостиницу, которая находилась не очень далеко от представительства.

В дороге он завязал разговор:

– Вам еще предстоит многое узнать,... я вам покажу... ирасскажу, – искренне произнес Роман Григорьевич.

– Спасибо,... буду признательна, – с улыбкой младенцаоткликнулась она, – На потолке и стенах было много странныхизображений... какие-то экзотические рисунки.

– Это древнеегипетские символы.

– Они очень привлекательны.

– Они удивительные, – загорелся Роман Григорьевич, – Это древние амулеты и египетский алфавит.

– Они вовсе не похожи на алфавит... Например,... птица или змея...

– Священная птица Ибис символизирует знание науки, магии, изобретательство и соответствует латинской букве «А»... А тело змеи или даже веревка – символ судьбы.

– ...Никогда не думала, что змея имеет что-то общее сверевкой...

– Она не кусает, а оберегает. Египтяне своеобразно понимали зло... и оно было неотделимо от добра. Поэтому в религиозных обычаях масса амулетов и оберегов. Это и Скарабей, Пряжка,Подушка, Коршун, Золотой Воротник, Лестница, Два пальца, Голова змеи, Ступени, Лягушка...

– Как их много!... А что-то похожее на глаз или цветок скрыльями?.

– Всевидящее Око Гора... Древние египтяне считали, что этот глаз исцеляет...Тут много таинственного... Цветок лотосасимволизирует созидание, возрождение. Крылья – гармония, а перо страуса – один из важнейших атрибутов справедливости. По нему судят поступки человека после смерти... В «Книге мертвых»упоминается о взвешивание сердца человека при переходе в иной мир на «суде богов».

– Почему только сердце?

– Сердце, любящее, трепещущее..., считали частичкойсолнечного дыхания.

– Интересно...

После паузы Роман Григорьевич продолжил:

– Книга мертвых поразительно интересна... Существуетсимвол БА – нечто похожее на душу человека. Изображался он в виде птицы ястреб с человеческой головой. После смерти БА покидает тело, днем делает благие дела, а ночью возвращается к умершему. Чтобы БА нашел свое тело, на лицо умершего надеваютпосмертную маску, так как мумифицированное лицо может со временем исказиться... Есть еще и символ КА – духовный астральный двойник человека. Он изображается, как две простертые руки. КА рождается вместе с человеком, и после его смертипродолжает жить.

– ...Все так непонятно загадочно...

Роман Григорьевич на минуту задумался.

– Этими языческими символами египтяне пыталисьосмыслить окружающий мир и природные явления. Они пыталисьнайти наилучший способ собственного существования, пытаясь даже описать и загробную жизнь. Реальную жизнь они представляли в виде дня – от восхода до захода солнца, а загробнуюолицетворяли с ночью. Процесс смерти у них назывался очень просто –«выходом из дня».

– Не может быть! Как просто!

–Хорошо, что в первый же день вы на все это обратиливнимание... и разглядели...

– И вы так подробно... мне рассказали.

– Далеко не все... Эта страна пронизана глубокойфилософией, до конца не разгаданной и,... возможно, более разумной, чем современная.

– Вы так считаете?

– Иногда приходят такие мысли, – задумчиво произнес Роман Григорьевич, когда они подъехали к гостинице.

Он проводил Юлию Борисовну в отель, рассказал как лучше пользоваться его услугами, проверил качество и обстановкуномера, помог заказать ужин. Юлия Борисовна, не чувствуябольшой уверенности, не стеснялась и спрашивала его обо всем.Потом она решила его проводить к выходу.

Они спустились в вестибюль отеля. Роман Григорьевич, тоже не желающий быстро расставаться, попросил обслугу принести чаю. Они сели за столиком у окна гостиницы и сделали по глотку превосходного местного напитка.

– Вы так интересно рассказывали о «Книге мертвых»...Кажется странным, для какой цели египтяне мумифицировалимертвых?

– Это не может быть простой сказкой... за этим стоит глубокая осмысленная фантазия-либо непонятая истина...

– Сейчас замораживают трупы, чтобы сохранить живую ткань с целью возможного оживления, лечения с применением будущих технологий, – надеясь на то, что он еще посидит с ней внезнакомом месте, продолжила Юлия Борисовна.

Посмотрев доброжелательно на спутницу и также желаяпродлить общение, он доверил ей свои мысли:

– Сохраняя человеческие тела в виде мумий, египтяне,возможно, понимали, что каждая жизнь неповторима... и хотели как можно дольше сберечь ее...

– Для кого?

– Мумии – самая лучшая информация о прошлом. Надонаучиться ее читать... И самое главное быть услышанными.

– Но кем?... И для чего?

– Не знаю... Богом... Космосом...Людьми... Сегоднягенетики могут восстановить живую ткань по клетке индивидуума,которая неповторима.

– Так они сохраняли клетку до наших дней?

– Мумия дает возможность жить астральному КА... А значит – и влиять на мир своей мистикой и силой воли.

– Значит, человек не пропадает совсем...

– Именно... Древние знали, что остается генетический код, но называли его по-иному... Этим они символизировалибессмертие... Вы не обратили внимание на своеобразный символ - крест с кругом вверху?

– Да, красивый крестик.

– Это символ вечной жизни, единства мужского и женского начала или овал Исиды и крест Осириса... Крест символ жизни, а круг – сама вечность...

– Похож на наш, но намного изящней.

– Сам по себе христианский крест вышел именно из этого символа...

Он внимательно посмотрел на молодую женщину.

– По легенде, злой Сет подстерег и убил Осириса – богавозрождения. Сет расчленил его тело, разбросал и спрятал впотаенных местах. Жена Осириса Исида нашла и соединила все части тела своего мужа, сделав мумию, чтобы сохранить его душу для людей.

– Странно.

– Согласно египетским преданиям, пока жива мумия, частица души КА живет вместе с ней и влияет на мир.

– Как интересно! – удивленно воскликнула девушка.

– Существует еще одна легенда или скорее давняя быль, –продолжал Роман Григорьевич, – Мумия придворной певицыфараона Эхнатона, знаменитой Анксунамун, перевозилась в начале прошлого века из Европы в США на знаменитом «Титанике».

– И она погибла?

– Естественно, мумия погибла. Но самое интересное в том, что при жизни Анксунамун была знаменита своимипредсказаниями. Так вот, она предсказала свой неожиданный конец в темной морской пучине.

– Вот это да!

Юлия Борисовна чуть вздохнула.

– Странно, что египтяне пытались ввести законы жизни взагробный мир.

– Почему странно? Это их взгляды на мир... Они верили в это.

– А во что верим мы? ...И стала ли лучше жизнь от нашего неверия ни во что? – задумалась Юлия.

Роман Григорьевич посмотрел на нее с восхищением.

«Она смотрит вперед, словно сфинкс» – промелькнуло у него в голове.

Юлия опять заговорила, глядя в даль:

– Трудно сказать, поняли ли они загробный мир...

– Во всяком случае, они создали это пространство... и были близки к его пониманию.

– Да!... И как просто!

Роман Григорьевич в запале продолжал:

– Освобождение духа,... страх,... жертвенность – вот основы их буквы смерти. Они твердо верили в это, когда создавали«Книгу мертвых».

– Наверно, вы правы...

– Ясно одно: египтяне были более гармоничны, воспринимая правильно дух и материю.

Они замолчали и смотрели друг на друга.

– Много впечатлений за один день, – закончил РоманГригорьевич, – Сегодня у вас был день перемены обстановки,перелет... Вы устали...

– Да, конечно,... Боюсь что сегодня трудно будет уснуть... Но все так удивительно интересно... вы меня заинтриговали.

– Для удивлений у вас еще все впереди, но после перелета вам надо отдохнуть, – прощаясь, Роман Григорьевич ласковопосмотрел на собеседницу.

Она ответила ему приятной улыбкой.

На следующий день Роман Григорьевич такжесобственноручно привез Юлию Борисовну в офис, посадил в свое кресло идолго знакомил с документами, планами, распорядком торгпредства и прочими обязательными инструкциями и требованиями.

Он обратил внимание, что поток малоизвестной информации ее немного перенапряг. Временами она слушала отрешенно,глядя с интересом в окно.

Роман Григорьевич понимал ее состояние, зная, что пейзаж сада помогал немного расслабиться.

– У вас необычный взгляд, Юлия Борисовна, – неожиданно для себя произнес он.

– Вам показалось...

– Не скажите...

– И стоит ли придавать значения взглядам, – чувствуя, что ее наставник уловил отсутствие внимания к делам, произнесла Юлия.

– Возможно,... однажды, правда, это было очень давно,... я видел что-то подобное...

– Когда же это случилось?

– В начале моей деятельности за границей. Из-за этого моякарьера могла неудачно завершиться. Тогда это было весьмаобычно, однако теперь показалось бы даже непонятным и странным.

– Вы удивительно умеете интриговать.

– В нашем офисе появилась новая переводчица, приехала по срочному запросу после окончания института Мориса Тореза... На вид ей было не более 20-ти. Она показалась мне немногоневзрачной, даже более того... Но буквально через несколькомесяцев она изменилась, словно расцвел оживший яркими красками неказистый зеленый бутон.

– Так бывает у женщин.

– Теперь-то я понимаю,... но тогда все было странно и даже удивительно... особенно в развороте будущих событий...

– Каких событий?

– В конце 70-тых для того, чтобы работать заграницей, надо было иметь разрешение, так называемой «инстанции».

– Это что еще такое?

– То есть проверки биографии, родственников, связей сзаграницей, моральных качеств и т.д.

Юлия Борисовна с недоумением посмотрела на него.

– У Наташи, так звали эту переводчицу, после года работы это разрешение закончилось. Для переводчиков не женатых, какправило, разрешение давалось на год и не более. Но заменить ее было не кем, и она продолжала работать на стройке в нарушениеразрешенных сроков пребывания в стране. Через три месяца все-таки приехала замена – переводчик постарше ее с женой и ребенком.

Наташе надо было оформить выездную визу и срочноотправляться на родину. Оформление визы было поручено мне. Яподготовил все необходимые бумаги и намеревался отвезти их впрефектуру.

Неожиданно она, улыбаясь, подошла ко мне с просьбой:

– Роман, давай я сама отвезу документы на визу, тем более хочу, чтобы новый переводчик поработал сегоднясамостоятельно.

Предложение не вызвало у меня никаких возражений, темболее, что всегда не хватало времени на эту обязанность, и яохотно согласился... Через несколько дней она сообщила, чтоблагополучно получила визу... И вот накануне ее отъезда, как сейчас помню, это было в выходной день...

Занимаясь дома хозяйством и подготовкой к завтрашнемурабочему дню, я услышал, как под дверь подсунули какие-тобумаги. Обычно в это время приносили газеты, и я спокойно бросил их на диван, увидев среди них небольшой конверт.

Продолжая заниматься своими делами, я спокойно пошел на кухню... Спустя час я сел на диван, открыл конверт и обомлел... Содержание помню почти наизусть:

«Роман, прости меня и не осуждай строго. Когда ты будешь читать это письмо, я уже буду далеко отсюда. Уехала я раньше намеченного срока и в несколько другом направлении. Сообщи обо мне куда надо и не пытайтесь искать: я уже в другой стране.

Еще раз прости.

Наташа»

После этого письменного признания, я долго не могсообразить, что делать. Потом побежал к начальнику отдела кадров... И тут началось! ...Нарушений пребывания в стране былопредостаточно: нарушение сроков пребывания в стране, непонятноеисчезновение сотрудницы и мое попустительство оформления ее визы в другую страну. Тогда мне казалось, все было, как в кошмарном сне: безрезультатные поиски в аэропорту, возмущение начальства в моей беспечности, собрание коллектива с бурным осуждением моего поведения... И дальше все наворачивалось, как снежный ком... Я не находил себе места и ждал команды разгневанного начальства о досрочном возвращении в Москву,... видимо,навсегда.

– Но вы же были не виноваты.

– Это сейчас кажется так, а тогда все было в другом свете... Я только и слышал: «Как вы могли?»... К тому же я был молодым членом партии...

– Наверно, это было не очень хорошо.

– Не знаю, хорошо это было или плохо, только тогда у меня не было никакого желания уезжать из страны.

– Что же ее подвигло к этому ее?

– Как я потом узнал – это была любовь.

– Это возможно... не случайно вы обратили внимание на ее взгляд.

– Да-да... Я с этого именно начал...

– ...Начали вы, Роман Григорьевич, не совсем в ту степь... Мои глаза наполнены скорее отсутствием любви.

– Что так? – удивился он.

– Я обрубила все свои любовные связи, включая бывшего мужа...

– Извините, что разбудил ваши воспоминания, но ваш возраст, как мне кажется, неотделим от этого чувства.

– Да?... А себя вы не сбрасывайте со счетов?

– Спасибо, что вселяете надежду... Я, по правде сказать,считал себя переростком в этой области.

– Ну-ну, Роман Григорьевич... Вы еще в хорошей форме и к тому же многие женщины предпочитают зрелые отношения.

Он немного не понял прилагательное «зрелые», номашинально сразу преобразился.

– Интересно, как сложилась судьба этой девушки, – задумчиво произнесла Юлия..

– Не знаю...

– Женщине там хорошо, где ее любимый...

– Любовь, хотя и сильный фактор... Но чувство оченьхрупкое...

– Для женщины не такое-уж хрупкое.

– Вам видней... Вообще же с некоторых пор меня все больше тревожит другое... Как- то странно, но мне тогда было трудно представить, чтобы воспитанная в духе советского временимолодая девушка в одночасье покинула страну.

– Вам, мужчинам, этого не дано понять.

Роман Григорьевич продолжал, не обращая внимания на слова Юлии:

– В России время от времени возникают волны эмиграции... Жизнь здесь постоянно не удовлетворяла и заставляла искатьновые места обитания. Вспомните сколько было недовольныхпереворотами в 17-том,... высылку в 20-тых,... нападки на евреев в 70-тых... и малозаметная миграция в 91-ом... И важно, чтострана предавала свои идеи, надежды и, в конечном счете, чаяниянаиболее продвинутых своих граждан.

– Вы очень глубоко копаете.

– Да это только кажется на первый взгляд... ВспомнитеГерцена, Тургенева, родоначальника символизма Мережковского,Бунина...

– Ну, это уж вы притянули за уши.



       
Knihkupectví Knihy.ABZ.cz - online prodej | ABZ Knihy, a.s.
ABZ knihy, a.s.
 
 
 

Knihy.ABZ.cz - knihkupectví online -  © 2004-2018 - ABZ ABZ knihy, a.s. TOPlist