načítání...
nákupní košík
Košík

je prázdný
a
b

E-kniha: История одной любви / Příběh lásky - Lana Nevskaja

История одной любви / Příběh lásky
-12%
sleva

Elektronická kniha: История одной любви / Příběh lásky
Autor:

Любовь – вечное чувство, но во все времена отношения между любящими людьми развивались по-разному. То, что ... (celý popis)
Titul je skladem - ke stažení ihned
Jazyk: ru
Médium: e-kniha
Vaše cena s DPH:  52 Kč 46
+
-
1,5
bo za nákup

hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%   celkové hodnocení
0 hodnocení + 0 recenzí

Specifikace
Nakladatelství: » Skleněný můstek s.r.o.
Dostupné formáty
ke stažení:
PDF
Upozornění: většina e-knih je zabezpečena proti tisku
Médium: e-book
Počet stran: 213
Jazyk: ru
ADOBE DRM: bez
Ukázka: » zobrazit ukázku
Popis

Любовь – вечное чувство, но во все времена отношения между любящими людьми развивались по-разному. То, что было приемлемо в начале ХХ века, кажется странным или смешным в начале ХХI-го. То, что сегодня кажется незначительной деталью биографии, могло круто изменить всю жизнь еще каких-то пятьдесят лет назад.

Роман в письмах, созданный Ланой Невской, повествует о зарождении чувств между двумя молодыми людьми в самой середине минувшего столетия, спустя всего несколько лет после окончания Второй Мировой войны. Итак: место действия – послевоенная Германия, он – молодой советский офицер, она – ... Но, впрочем, Вы сами сможете узнать обо всем из книги.

 

Zařazeno v kategoriích
Lana Nevskaja - další tituly autora:
Recenze a komentáře k titulu
Zatím žádné recenze.


Ukázka / obsah
Přepis ukázky

ИСТОРИЯ ОДНОЙ

ЛЮБВИ

Лана Невская

SKLENĚNÝ MŮSTEK

KARLOVY VARY 2015


Skleněný můstek s.r.o.

Vítězná 37/58, Karlovy Vary

PSČ 360 09 IČO: 29123062 DIČ: CZ29123062

© Лана Невская 2015

© Skleněný můstek s.r.o. 2015

ISBN 978-80-7534-004-7


Содержание

1. Танцплощадка

2. Первые письма

3. Только письма

4. Развитие отношений

5. Немного философии

6. Визит к родителям

7. Первые 5 лет

8. Мелкие недоразумения

9. Мысли о главном

10. Обида

11. Еще раз про любовь

12. Серьезные вопросы

13. Скоро Новый год

14. И пошел год 1949-й...

15. Опять что-то не так...

16. «Мумия»

17. В разлуке

18. Сердцем и разумом

19. Одна жизнь на двоих

20. Наконец прозвучало «Люблю!»

21. Сто тысяч «почему?»

22. Самая лучшая встреча

23. Ты со мною не шути...

24. Почему не сейчас?

25. Мысли в унисон

26. И скучно, и грустно...

27. После встречи...

28. Кто такая Евгения К.?

29. Люблю, скучаю...

30. Любовь никогда не бывает без грусти...

31. Эволюция

32. Простое, будничное счастье...

33. День рождения

34. Предвкушение встречи


35. Приятные воспоминания

36. Разве то, что...

37. Я знаю...

38. Несостоявшийся визит

39. Труды не пропали даром

40. Неделя вместе

41. Что-то происходит...

42. Тайна осталась тайной двоих...

43. Камин горит, огнем охваченный...

44. Разгадка: правда и домыслы. Часть 1

45. Без права на ошибку

46. Перед поездкой в СССР

47. До встречи после разлуки...

48. В Рославль

49.Упрямый дипломат

50. Далеко от тебя...

51. Такая долгая неизвестность

52. Маленькие победы и большие надежды

53. Жизнь продолжается

54. Последние дни лета

55. Неожиданные новости

56.Кажется становится теплее

57. А что дальше?

58. Наконец-то свершилось!

59. Перед свадьбой

Послесловие

60. Разгадка: правда и домыслы. Часть 2


ПАМЯТИ МОИХ РОДИТЕЛЕЙ

ПОСВЯЩАЕТСЯ

На приёме у немецких друзей. 1983 год

Наверное, чем старше становишься, тем чаще предаешьсявоспоминаниям молодости, когда все было легко, интересно, весело; когда жизнь только начиналась и казалась вечной-бесконечной и,разумеется, счастливой!

Вот и мама с возрастом стала все чаще перебирать старыеписьма от родных и друзей. Какие-то с удовольствием перечитывала,какие-то просто перекладывала в другую стопку, а некоторые долго держала в руках, вспоминая или этих людей или связанные с нимисобытия...

Еще была у нее толстая общая тетрадь, вернее – обложка от нее: ярко-красная, глянцевая, с тиснением под крокодиловую кожу, вкоторой лежала толстая пачка писем, написанных маминым и папиным почерком. Эту тетрадь она доставала крайне редко и говорила, что помнит наизусть все, что там написано.

Это были письма моих родителей друг другу, которые они писали в течение почти полутора лет с момента знакомства и до свадьбы.

Это – их личная история любви в письмах!

По числам на письмах и по ответам на вопросы можно понять, что они писали друг другу почти ежедневно и очень подробно и опрошедшем дне, и о своих чувствах, и об обстановке в стране, и своем отношении к происходящему. Сколько любви, патриотизма и гордости за страну было в этих письмах! Это мысли совсем другого поколения, того, которое вынесло на своих плечах Великую Отечественную войну, восстановило города из руин, и дало возможность нам родиться ипрожить основную часть жизни в великой стране без войн и финансовых потрясений!

Раньше я не очень интересовалась содержимым этой тетради.

В детстве мне было это просто не интересно. Я знала, что там лежат мамины письма – и все.

В юности у меня были свои истории любви. Тогда я пыталасьчтото прочитать и перенять опыт, но их отношения как пример мне вовсе не подходили и казались слишком политизированными и скорее похожими на кино. Я перелистывала время от времени несколькостраниц, смотрела фото и открытки и складывала все обратно.

Иногда я спрашивала у мамы, как они познакомились, и она судовольствием вспоминала какие-то эпизоды тех лет. Но память у меня была девичья ̧ и я быстро забывала многие подробности ее рассказа, о чем сейчас очень жалею!

... После смерти родителей я открывала эту тетрадь не один раз, читала первые страницы и заливалась слезами. Только сейчас, потеряв родителей, и уже не имея возможности хоть что-нибудь узнать об их молодости, я сумела понять, почувствовать, какие же чистые и нежные отношения были между этими молодыми людьми, которые только что пережили войну, чуть-чуть глотнули мирного воздуха и, случайно встретившись в субботу на танцплощадке небольшогонемецкого городка, не расставались уже до самой смерти, прожив влюбви и согласии 52 года!

Эх! Сюда бы хорошего журналиста, литератора, а, может, ирежиссера! Такая вещь могла бы получиться! Просто «Романс овлюбленных»!

Чужому человеку легче читать чужие тайны и исповеди, те слова, которые люди не произносят публично, а берегут и говорят их тому единственному, которому они предназначены. А я начинала читать, опять плакала и убирала тетрадь подальше, до следующей попытки. Не могу читать – и все!

И вот сейчас я все-таки решилась рассказать эту историю,столько лет пролежавшую в мамином архиве, но от этого не ставшую менее интересной и значимой для меня.

Я не знаю, сумею ли я передать все, что несли в себе эти письма из прошлого, но мне очень хочется, чтобы память об этой любви не пропала вместе с моим уходом. Пусть дочь и внучка хоть чуть-чуть прикоснутся к истории жизни своих, не таких уж далеких, предков!

... Папа ушел раньше, что стало для всех неожиданностью,которая и подкосила маму. Всегда сильный, бодрый, энергичный, кадровый офицер, без вредных привычек, он неожиданно стал резко слабеть,худеть – нам было ясно: что-то грызет его изнутри! Только в госпитале Бурденко ничего не находили, лишь постоянно твердили:

– Анализы у него прекрасные, можно в космос отправлять!

Я не знаю, как они там смотрели эти анализы, как и что делали, но через год, когда вес дошел до 39 кг и папа уже даже не мог говорить и принимать пищу, в обычной районной больнице ему поставили диагноз – скоротечный рак легкого, и выписали домой! Это было 23 февраля, в его профессиональный праздник!

А на следующий день, 24 февраля 2001 года в 23 часа 30 минут, папы не стало...

Он продержался еще только один день и ушел в вечность, оставив о себе добрую светлую память.

Мы, как могли, старались вернуть к жизни маму. Она всепонимала: что надо жить дальше, что живой в могилу не ляжешь, что у нее есть дети и внуки, которым она нужна, но что-то в ней оборвалось со смертью папы. Она как-то сникла, растерялась, остро почувствовав его отсутствие, в общем – погасла в ней та искра жизни, из которой должно было разгореться пламя.

Через два года у мамы случился инсульт, который надолго свалил ее с ног в прямом смысле слова. Еще год мы выхаживали ее. И когда она уже стала выходить на улицу и сама себя обслуживать дома, а мырешили, что самое страшное осталось позади, она вдруг сказала:

– Наверное, мне пора к папе...

И через месяц тихо умерла у меня на руках через 20 минут после отъезда «Скорой». Это было 4 июня 2004 года в 18 часов 20 минут.

Надеюсь, – теперь они снова счастливы вместе!

А начиналось все так...

1. Танцплощадка

После окончания войны и демобилизации моего дедушку,прошедшего всю войну до Берлина связистом, как бывшего опытного главбуха большого предприятия, оставили работать в Германии в советской торговой организации и разрешили привезти семью. Так мамаоказалась в Германии, где окончила русскую школу в небольшом городкевосточной Германии – Дрездене, а жила во время учебы в интернате и приезжала домой в Хемниц только на выходные.

Там, в один из теплых весенних вечеров, на танцплощадкегородского парка, куда они пришли с подружкой, она и познакомилась с молодым симпатичным лейтенантом – Борисом, который, пригласив ее напервый танец, так и не отпустил до конца вечера. Симпатия оказалась взаимной, и молодые люди условились, что будут перезваниваться и

У танцплощадки


переписываться, обменялись координатами, но... жизнь военного ему

не принадлежит!

Личные договоренности часто приходилось нарушать, если вдруг случался внезапный выезд на учения «по тревоге» или внеочередноедежурство в казарме,-да мало ли забот у молодого лейтенанта, только что окончившего с отличием Киевское высшее военное училище инаправленного в Германию к первому месту службы!

В тот вечер они договорились встретиться здесь же в следующую субботу. Но в назначенное время мамин кавалер не появился, а пришел его друг и передал маме записку от папы, а на словах сказал:

– Ты только не волнуйся! Все будет хорошо! Он тебя любит, скоро вернется и сам все объяснит!

Хорошенькое дело – не волнуйся! Как только тебе говорят такую фразу, то сердце сразу бросается в пятки, а на его месте образуется холодная пустота, и ты медленно начинаешь терять сознание.

Правда, до таких ужастиков дело не дошло, слишком мало они еще были знакомы, но папина записка ее заинтриговала. Он писал, что по личным делам ему необходимо съездить в отпуск на родину дней на 7-10, а потом он вернется, и все будет хорошо! Только дождись меня!!! – стояло в конце.

Вряд ли нормальный человек будет после такой записки все 10 дней спокойно жить в твердой уверенности, что все будет хорошо.

Тайну этой поездки мама хранила вплоть до папиной смерти. Иузнала я ее совершенно случайно, когда пришлось в военкомате заполнять какую-то анкету или заявление на пенсию – уже не помню. Вот тогда я попыталась заставить ее рассказать мне все с подробностями. Она долго сопротивлялась, но потом сухо и коротко, буквально несколькими словами описала ситуацию и больше не захотела ничего рассказывать. Видимо, ей эти воспоминания до сих пор были неприятны, и она вовсе не собиралась смаковать все подробности. Я потом долго пребывала в легком шоке от услышанного. Но это совершенно отдельная история.

Когда я стала читать подряд все письма, я нашла в них отголоски той ситуации, но, что именно произошло, и почему папа только через год знакомства, решился объяснить ей всю эту историю, – мы так и не узнаем, потому что мама порвала его письмо с подробностями, чтобы никто и никогда не смог случайно прочитать его и воспользоваться этими сведениями во вред ей или папе.

Такая мудрость в 20 лет! И такая сила воли молчать об этом в течение всех 52 лет их брака, до смерти папы. И она бы так ничего и не сказала нам с братом, если бы не эта бессмысленная анкета и мое присутствие при ее заполнении.

Когда дойдет очередь до этих писем, я поясню, о чем шла речь.

И мама дождалась его, а дальше – полтора года почтиежедневной переписки, которую мама аккуратно сложила в яркую обложку от общей тетради и бережно хранила все годы их совместной жизни. И сохранила, несмотря на 13 переездов, коммуналки, где самим-то негде развернуться – не то, что такие архивы хранить!

Когда я пыталась читать эти письма, слезы лились рекой!Выбросить эти исторические хроники нельзя, а читать – невозможно! Это все равно, что в замочную скважину подглядывать! И я опятьоткладывала их до лучших времен.

Так вот.

Через короткое время ее обожаемого Бориса перевели по службе в другой город – Потсдам. Мама после окончания школы сталаработать бухгалтером, и часто ездила в этот город с отчетами. Воттогда и встречались влюбленные на несколько часов, а иногда – и дней, если папа не был в это время на учениях или в командировке.

А еще они умудрялись ночами болтать по ВЧ – спецсвязи, покоторой мог позвонить даже Сталин. Не помню – кто им разрешил, но очарованные их отношениями связисты соединяли любящие сердца с условием, что если позвонит начальство, то отключат безпредупреждения.

И вот, вечером, папа садился к телефону и «налаживал связь»,проходя по отдельным кусочкам её с определенным паролем на каждом отрезке:

– Сокол! Я – Сирень! Прошу Ласточку! – и так далее – все 8коммутаторов, пока до мамы не дозвонится.

А потом они говорили часами, связисты на линии слушали их беседу как поэму, да еще вставляли свои реплики и ехидные замечания.

Но влюбленных это не останавливало, и они общались так часто, как могли.

Через полтора года, 16 декабря 1949 года, состоялась их свадьба, на которой присутствовал весь папин взвод, мамина семья и подруги. Папа привез своей невесте прямо к дому целую грузовую машину корзин с живыми цветами. И это в декабре!

Какие же родители молодые, красивые и счастливые на фото!

Вот коротко то, что предшествовало этому долгому исчастливому союзу моих родителей.

А теперь – письма. И мои небольшие комментарии к ним...

Я не буду приводить их все дословно и в хронологическом порядке– это ни к чему: они слишком личные, иногда (мамины) по-девичьинаивные и трогательные, но не имеющие отношения к тому, что яхотела бы подчеркнуть в их отношениях: чистоту, целеустремленность, доверие, уважение друг к другу, стремление понять и почувствовать другого человека, искренность и трепетность чувств, необыкновенно серьезное отношение к выбору спутника жизни.

И еще. Я нашла письма только с 27 сентября 1948года. Может, самые первые письма «залезли» в другие, в более позднюю переписку – ведь сохранились и письма за все последующие годы их совместной жизни: из института, командировок, с отдыха, – и найдутся позже, а пока начну с того, что есть...

2. Первые письма

Родители жили тогда в разных городах, и едва расставшись после очередной встречи, сразу садились за письма, будто так и не успели сказать друг другу самого важного. Иногда они пытались докопаться до истинного смысла того, что было сказано при встрече, может, недоговорено или сказано лишь намеком.

Они были свободны в своих мыслях и действиях, и именно этасвобода притягивала их друг к другу, давала возможность присмотреться и оценить внутренние качества человека, с которым, может быть, ты свяжешь свою судьбу на всю жизнь. Они не переступили ту черту,после которой наступает некоторая зависимость, которая заставляет принимать решения под давлением обстоятельств. Почти ежедневно, вернее – еженощно, они созванивались и разговаривали по несколькочасов. О чем они говорили – история умалчивает, и можно толькодогадываться о содержании этих бесед.

Кроме писем было множество открыток с трогательныминадписями в соответствии с рисунком на них.

Почти каждое письмо сопровождалось эпиграфом, и было похоже на небольшое эссе или миниатюру. Но главное, что меня всегдаудивляло в папиных письмах – это их политическая, патриотическая, исоциальная направленность.

В 1948 году маме было 20 лет, папе – 22.

Вы можете представить себе сейчас письмо, которое написал бы сегодня (пусть и по интернету) молодой человек этого возраста своей девушке? Ему в голову не придет обсуждать с ней такие проблемы!

А каким языком написаны папины письма! Паренек «из глубинки» – место рождения – деревня Дмитриевка, Белебеевского района, рано потерявший родителей (мать – в 15 лет, отца – в 18), окончившего педагогический техникум по специальности: математика и черчение, и военное училище, так излагает свои мысли, что позавидует любой журналист.

В этих письмах не только личная жизнь двух молодых людей. Это голос той послевоенной эпохи, когда люди почувствовали, что,несмотря на все потери, весь ужас пережитого, – жизнь продолжается! И именно любовь одна из первых стала прорастать яркими цветами на пепелище войны. Оказалось – любовь жива! Она идет нам навстречу, и как всегда, побеждает любые препятствия на своем пути. И вот – еще одной счастливой парой на Земле стало больше!

Конечно, все было непросто, у каждого на пути были свои«колючки», но если любовь настоящая, она обязательно преодолеет всетрудности и выйдет победительницей!

Впрочем – судите сами...

27 сентября 1948 года

«С той поры, как мы увиделись с тобой,

В сердце радость и надежду я ношу.

По-иному и живу я и дышу

С той поры, как мы увиделись с тобой!

Милый друг! Наконец-то мы вместе!

Ты плыви, наша лодка, плыви!

Сердцу хочется ласковой песни

И хорошей большой любви».

Инна!

Я остаюсь здесь с самыми светлыми и самыми теплыми мыслями о нашей непродолжительной дружбе, с самыми хорошими мыслями о тебе, с надеждой неизбежности нашей новой встречи.

Лично от нас будет больше всего зависеть возможность инеобходимость этой встречи.

Если наше желание, наши силы и наша воля к встрече будуттвердыми, глубокими и большими; если все наши, даже самые малейшие дела будут сознательно направляться на осуществление этой встречи; и если каждый из нас будет видеть в ней свое счастье в будущем, и будет всегда помнить об этом, – то можно с уверенностью сказать, что нивремя, ни окружающие люди, ни расстояния и никакие другие причины не свернут нас с нашего общего пути.

Необходимо только, чтобы каждый из нас имел в себе смелостьвсегда сказать все о себе и о друге, обо всех внешних и внутреннихизменениях, об их влиянии на наши отношения.

Мне, расставаясь с тобой, всей душой хочется, чтобы ты всегдасмело шла вперед, успешно преодолевала трудности на своем пути, и в борьбе с ними находила самое большое удовлетворение.

Мне хочется, чтобы ты шла вперед прямо, не останавливаясь и не сворачивая с пути, не задумываясь над необходимостью обходатрудностей и всегда помня о том, что только прямой путь будет твоим путем к заслуженному, а потому – самому большому счастью.

Я обещаю сам всегда выполнять все это и, не колеблясь, смело идти к своей цели.

Борис.


***

3 октября 1948 года

«Зато и пламенная младость

не может ничего скрывать,

Вражду, любовь, печаль и радость

Она готова разболтать!»

Боря, здравствуй!

Вот видишь, как все нехорошо складывается! Свой приезд домой я ознаменовала болезнью – грипп разыгрался не на шутку. Сегодня воскресенье, прекрасная погода, а я вынуждена сидеть дома. А вчера все-таки не выдержала и поехала немного покататься на велосипеде, но сделала это зря – сегодня чувствую себя хуже. Настроение паршивое. Сейчас с удовольствием бы поговорила с тобой по телефону, но ты не звонишь. А в голову лезут различные мысли и воспоминания...

Боря! Дописываю после разговора с тобой. Как хорошо, что тыпозвонил – сразу на душе стало веселее. Сейчас бы еще погонять с тобой на мотоцикле! И зачем только существуют на свете болезни? Мне очень хочется, чтобы сегодня был такой же день, как всегда, когда мыпроводили его вместе. Передо мной фотографии с видами Сан-Суси и парка культуры. На фоне парков – мы, и мне кажется, что все это только сон, и если я проснусь, то окажусь там в действительности.. Это похоже на бред, но не удивительно. Ведь при высокой температуре люди иногда бредят.

Сегодня мне совсем не дают дописать письмо: то навещатьприходят, то к папе по делу, то мама с витаминами донимает. Но я все равно отошлю тебе это сумбурное письмо. Думаю, ты не обидишься.

Всего тебе самого доброго.

С искренним приветом. Инна.

***

2 октября 1948 г.

« Если мы хотим, чтобы наша дружба

была достойна своего высокого названия,

то нужно, чтобы в нашей повседневной

практической работе нам всегда

сопутствовала постоянная благородная

внутренняя тревога за ее судьбу....»

Инна! Здравствуй!

Ты, конечно, теперь уже дома. А я начинаю смиряться с мыслью, что тебя здесь нет, и что мне придется еще долго жить воспоминаниями о тебе.

Я не пошел на танцы, и сегодняшний вечер решил посвятить тебе, не сожалея нисколько об этом. Ты заслуживаешь того, чтобы посвятить тебе значительную часть своего времени. Кроме того, у меня осталось много наших общих фотографий, и они никогда не дадут забыть о днях, которые мы провели вместе.

Самое хорошее, что можно сказать об этих днях, – хорошо, что они были именно такими. В них не было никаких прикрас и подделок, и самое лучшее, что украшало их, – это самая естественная простота. Она была всегда нашим постоянным участником и в нашем обращении друг с другом, и в суждениях о других людях, и в наших мыслях обо всем остальном. Наше общее «наоборот» не усложняло, а напротив –упрощало наши отношения, хотя, как ты знаешь, они и не всегда нравились мне. Но даже это «наоборот» помогало нам лучше узнавать друг друга, и, по-моему, не ошибусь, если скажу, что в нем было больше общего, нежели противоположного. А сейчас я согласился бы с этим твоимлюбимым словом, потому что очень хотел бы, чтобы действительно было все наоборот.

Я хотел бы, чтобы ты была не там, а здесь, чтобы я не писал тебе об этом, а говорил вслух, чтобы я не сидел здесь за своим столом, а был вместе с тобой на танцах. Но вышло все «наоборот».

Инна! Я давно обещал тебе сказать твою педагогическуюспециальность, и ты сама хотела ее знать...

Ты утверждаешь, что никогда не сможешь быть учительницей ни по какому предмету. Я утверждаю обратное, и сейчас мне хочется сказать, что ты научила меня благородному стремлению всегда поддерживать чувство долга перед тобой, ты научила меня ценить твою скромность и простоту, держать себя непринужденно в нашем маленьком обществе и понимать друг друга больше, чем мы оба, может быть, думали.

Сейчас мы далеко друг от друга, но можешь не сомневаться, что у тебя был очень способный ученик, и он не забудет твоих интересных уроков.

Он не забудет их, потому что ему не только твои фотографии будут напоминать о них, но и парк, где мы так часто бывали; и озеро, где мы катались на лодке и собирали лилии; и Бельведера, с которой мылюбовались городом; и, наконец, – даже та маленькая скамеечка, на которой больше всего мы сидели.

Кроме того, ты и сама напомнишь ему об этих уроках и научишь еще многому, что хочешь видеть в нем в другом свете.

А сейчас – будь здорова, благополучна, счастлива.

До свидания. Желаю успехов тебе и твоей семье.

С самым глубоким уважением. – Борис.

***

13 октября 1948 года

Боренька, здравствуй!

Надеюсь, что это письмо ты получишь, когда вернешься изкомандировки.

Доехала до дома я хорошо и быстро, хотя папа несколько разостанавливался поохотиться, кое-что добыл, а я нарвала в поле маков ивасильков. А потом мы заехали в цветочное хозяйство и там накупили много садовых цветов. Ты же знаешь, что я очень люблю цветы, иникогда не могу просто пройти мимо.

В дороге нас застал дождь, но он не помешал нам доехать вполне благополучно. Однако, когда я ехала туда, то мне дорога показаласьлегче и короче, чем обратная.

Боря! Мне еще раз хочется поблагодарить тебя за внимание и теплый прием. Только ты напрасно обиделся на меня, (да, да, обиделся, я все видела по тебе), за то, что я не пошла на танцы. Вот сейчас я тебе скажу истинную причину.

Может быть, тебе это покажется смешным, но я еще не привыкла считать себя взрослой, и люблю посещать только те места, где могут быть и взрослые и подростки. И мне было просто неудобно туда идти. Я знала, что буду стесненно себя чувствовать, а раз так, то это доставило бы мне мало удовольствия, и я сидела бы там, надувшись, что и тебе было бы неприятно. Так что я решила не портить никому настроения и не ходить, хотя мне очень хотелось потанцевать.

Со временем я привыкну к этой мысли, тогда будет видно, а сейчас еще раз прошу: не обижайся!

Теперь мне хочется вернуться к твоим письмам. В одном из них ты писал, что ты хотел мне в тот момент не писать, а говорить вслух. Но мне кажется, что ты лучше выражаешь свои мысли на бумаге, нежели в моем присутствии. В письмах ты пространно рассуждаешь, думаешь, мечтаешь «без расшифровки», а мне потом приходится догадываться, что ты имел в виду, что делать нелегко, да и ошибиться можно.

Теперь о педагогической специальности. Я не стала обсуждать этот вопрос при встрече, а хочу написать об этом сейчас.

Я до сих пор утверждаю и буду утверждать, что никогда не смогу стать учительницей ни по одному предмету. А то, о чем пишешь ты, – все это происходило без моего участия. Я никого не учила, и все то, что исходило от меня, – говорилось не для того, чтобы кого-то научить, а высказывала я свои мысли, нисколько не подозревая, что в это время кто-то чему-то учится. Поэтому я была несколько удивлена твоимисловами.

Возможно, – это привычка, но вот сегодня я только приехала, а мне уже хочется написать тебе, а ведь прошло меньше суток!

На этом пока закончу, а остальное скажу завтра...

С наилучшими пожеланиями и горячим приветом. Инна.

3. Только письма

3 октября 1948 года

«Осенние ветры холодной проносятся стаей,

На улице дождь, да и хмуро сегодня вокруг.

Я в эти минуты сижу и тебя вспоминаю,

Мой верный товарищ, веселый, испытанный друг»

Инна!

Сегодня наступил первый выходной лень после твоего отъезда.Прошел он скучно, совсем неинтересно, и может быть, ты действительно права, утверждая, что вместе с собой забрала и солнце, и все остальное хорошее. Ну что ж, я буду рад, если оно всегда будет освещать твою большую жизненную дорогу.

Хочется только прибавить, чтобы она освещалась не только этими внешними источниками, но прежде всего твоим внутренним духовным светом, чистотой и светом твоих мыслей, возвышенностью иблагородством твоих стремлений, светом той большой цели, которой ты хочешь посвятить свою жизнь.

Очень часто бывает, что наш внутренний свет бывает слабеевнешнего, и тогда он гаснет в более ярких внешних лучах, и сама цель теряет свой собственный блеск, превращаясь лишь в предмет, послушно ибезучастно отражающий чужие лучи.

Нужно, напротив, чтобы свет души был сильнее внешнего, тогда он резче освещает дорогу, а сама цель из предмета отраженияпревращается в чудесный источник большого тепла и самого сильного и самого красивого света. А каждый источник, излучающий свет и тепло, вместе с тем излучает жизнь, приводит в движение множество явлений, короче – преобразует жизнь!

Так и люди, обладающие большим внутренним теплом и светом, вместе с тем обладают и этой замечательной способностью – приводить в движение, повышать инициативу, стимулировать жажду к большому делу у окружающих их людей.

Я хочу, чтобы ты всегда знала и всегда помнила об этом и никогда не допускала бесцельного светоизлучения, которое освещает не твоюконечную цель, и не то, что стоит на пути к ней, а что-то постороннее,чуждое и тебе, и людям, в которых ты видишь попутчиков на своем пути.

Ты сейчас опять скажешь, что придется о чем-то догадываться ипонимать в переносном смысле... Конечно, да!

Но я не сомневаюсь, что ты все-все понимаешь. Хочется ещепривести в знак доказательства хорошо знакомые тебе слова:

– И ничто ее не потревожит,

И ничто ее не бросит в дрожь.

Кто любил, уж тот любить не может,

Кто сгорел, того не подожжешь!

/Есенин/

О чем говорят здесь последние слова?

Как раз о том, когда люди теряют способность быть источникомсвета и тепла и превращаются в предмет отражения.

Правда?

Не обижайся на меня за то, что мое сегодняшнее письмо я посвятил именно этому вопросу. Я это сделал просто потому, что на улице так нехорошо, что при виде этой сырой темноты становится действительно холодно.

Меня согревают мои теплые мысли о тебе, именно потому я инаписал о внутреннем тепле и свете.

А сейчас хочу спросить:

– Почему ты бросила трубку и рассердилась на мое молчание? А я специально молчал и знал, что ты мне напомнишь об этом. Я оказался прав.

Ну, хорошо, прости. Быстрее выздоравливай. Желаю успехов во всем.

До свидания.

С горячим приветом и глубоким уважением – Борис.

***

8 октября 1948г.

«Нет большего горя, как в минуты

грусти вспоминать о минувшей радости».

Боря!

Время только 17.30, но уже смеркается, а у нас погас свет. Иду напочту и решила написать несколько слов и тебе. Ведь письма идут очень долго, а мне хочется все время говорить с тобой.

Я не знаю, придется ли мне быть в Потсдаме или нет на этой неделе. Никаких официальных дел у меня там пока нет, но я думаю настоять, придумать какую-нибудь причину. Впрочем, они сами догадываются, почему я прошусь туда.

У нас очень скучно: фильмы идут старые, работа и простуда непозволяют даже на велосипеде покататься, да и не хочется однойкуда-либо ехать.

Прошла уже неделя с тех пор, как я вернулась из Потсдама, акажется, что прошел целый месяц. Жду твоих писем, а пока заканчиваю – стало уже совсем темно, ничего не видно.

До свидания.

С приветом и наилучшими пожеланиями.

Инна

***

12 октября 1948 года

23.40

«Все, что было у нас хорошего,

Ты в дорогу с собой возьми!»

Инна!

Я только сейчас простился с тобой по телефону и только что пришел домой. Ты не обижайся на меня, что мы простились так скромно,просто, даже как будто немного холодно!

Не обижайся, что я многого не договорил, что ты хотела бы,конечно, слышать от меня гораздо больше, и я сам знаю, что больше, гораздо больше должен был бы тебе сказать.

Но не спеши, ты все услышишь, и никогда не будешь жалеть о том, что я не сказал все сейчас. Мне хочется произнести самые большие и самые теплые слова тебе тогда, когда я сам буду уверен, что они будут восприняты тобой с самым большим участием, когда я сам не смогу уже больше душить в себе свои мысли. От тебя зависит – приблизить это время, если ты хочешь слышать все-все до конца.

Помни, что мое молчание не так просто и легко дается мне самому, как ты думаешь. Но мне еще трудно говорить то, о чем я молчу, мне еще труднее отвечать на твои вполне естественные и важные вопросы. И я душу все в себе с сознанием того, что все это делаю только для нас двоих, что все это скажу, когда будет нужно.

Ты знаешь, что я думаю о тебе. Можешь верить, что нашапоследняя встреча еще больше укрепила во мне веру в мои мысли о тебе, и я, уезжая завтра отсюда, остаюсь вполне доволен всем, что мы делали эти три хороших, даже очень хороших, дня.

Прости, я не буду рвать этого письма, потому что пишу правду. А правду уничтожить нельзя, ее можно только скрыть, да и то ненадолго. Правда не рвется вместе с листком бумаги, правда всегда живет. Везде пробивает себе дорогу, всегда и над всем восторжествует.

Будь счастлива, Инна, на твоем пути к дому, будь успешна во всем. С горячим приветом. Борис

***

15 октября 1948 года

– Нет, не глаза твои я вспоминаю в час разлуки,

Не голос твой услышу в тишине.

Я вспоминаю ласковые руки –

Они-то мне напомнят о тебе!»

Боря, здравствуй!

Прошло 2 дня, наступил третий, а ты молчишь. Возможно, ты не мог позвонить оттуда, но ты ведь собирался попытаться. Я не думаю, чтобы эти пункты не имели телефонной связи, а, по-моему – тебе просто не хотелось «висеть на телефоне»!

А может быть, это вина наших телефонистов?

У меня все по-старому. Вчера ходила смотреть кинофильм «Подвиг разведчика» специально, чтобы увидеть там кадр, который мы хотели посмотреть вместе (там, где ты идешь в колонне солдат). К сожалению, я никого там не успела разглядеть, как и следовало ожидать. Ведь я не знала, куда именно надо смотреть, а времени рассматривать было очень мало. Конечно, было бы лучше, если бы мы посмотрели его вместе.

Сегодня с утра шел дождь с ветром, погода паршивая, а настроение еще хуже, и всему виной ты, «вредный человек»!

Да, да! Именно вредный, и можешь не оправдываться. У тебя,конечно, нервы железные. И ты будешь сейчас говорить: «Спокойнее,спокойнее, девочка!» Но ты же знаешь, что эти слова мало помогут мне, а особенно сейчас, когда эти слова говорю себе я сама.

Сегодня 15 октября – первый день твоих занятий в Университете, но попадешь ли ты сегодня на лекции?

Если нет, то мне это будет немного неприятно: я знаю, что тебехотелось быть первый день там, а теперь я буду чувствовать себя косвенной виновницей этого. Я же догадываюсь немного, какие дела не дали тебе вовремя уехать в командировку...

Твоего письма, посланного перед моим приездом, я еще неполучила, возможно получу сегодня.

Пиши, что у тебя нового, как собираешься провести следующиевыходные. Меня на эти дни зовет к себе Неля, моя подруга, которую ты видел, когда приезжал ко мне. Но я не уверена, что воспользуюсь ее приглашением...

Прости, что я пишу тебе о таких неинтересных мелочах. Просто они влетели в голову, а на беду в руках оказались перо и тетрадь, и теперь ты должен сидеть и скучать, читая это письмо.

Но пеняй на себя! Ты сам просил меня не рвать писем, чего бы я там не написала.

Правда, я стала несколько осторожнее, и некоторые темы незатрагиваю вовсе, чтобы затем не пришлось рвать все письмо.

А пока заканчиваю, чтобы не отнимать у тебя время на всякуючепуху. Надеюсь, что ты не забыл о нашем прощальном разговоре овозможностях и желаниях и докажешь это на примере.

С сердечным приветом. Инна.

***

23 октября 1948 года

«Всякий раз, когда чувствуешь, что хочешь

сделать что-нибудь не по-своему

убеждению, а потому что все делают так,

и хотят, чтобы и ты так поступила,

остановись и подумай: хорошо или дурно то,

что советуют тебе сделать.

Помни, судьба ведет всех за собой,

кто идет добровольно, и тащит тех,

кто сопротивляется».

Инна! Здравствуй!

Ты, наверное, уехала сегодня к своей подруге, а обо мне думаешь,

что я танцую в том уголке, где мы уже успели найти обоим нампонравившийся уют. Правда ведь, признайся, так думаешь?

Но на самом деле как раз все наоборот. Никаких танцев сегодня нет,

состоялся комсомольско-молодежный вечер и концерт после доклада...

Ему я предпочел уход домой и ответ на твое сегодняшнее письмо.

Обычно за письма благодарят. Я воздержусь от этого сегодня. Иначе

мне придется признать, что я действительно «вредный человек»./Прости, я, конечно, шучу! / Но вместе с тем я рад, что сумел вывести тебя

из того ужасного равнодушия, которым ты так искусно исполняла арии

на моих «железных» нервах.

...Твое завтрашнее приказание – дежурить с 15 до 16 часовпостараюсь выполнить и узнать о твоем приезде.

А сейчас я ложусь спать. Сегодняшним вечером совсем недоволен,

не знаю, каким будет завтрашний...

Желаю успехов во всем. До свидания. С уважением – Борис.



4. Развитие отношений

27 октября 1948 года

«Юность с ее здоровьем и радостью жизни, с ее наивным добрым эгоизмом, любовью и мечтами о будущем не хочет и не умеет рядом с общей опасностью и страданием видеть опасность и страдание для себя, пока они не нагрянут и не нарушат ее счастливой походки...»

Здравствуй, Инна!

Сейчас уже 11 часов вечера, а я только еще пришел домой. Немного устал, но мне все-таки хорошо и легко с твоими теплыми письмами.

Ты, конечно, никогда не видела меня хоть немного уставшим, да и сейчас ты смотришь на меня своим нахмуренным и немного сердитым взглядом.

Чего же ты сердишься на меня, кукла? Ты, по-видимому,действительно думаешь, что мне здесь очень хорошо, а тебе там скучно и плохо.

Если уж отвечать на этот твой вопрос, то придется повторить слова твоей же песни:

Все о тебе здесь тоскует,

Вещи тобой здесь живут,

Разве у вас не бывает

В жизни подобных минут.

Вот видишь, а ведь ты мне не можешь сказать этих слов, потому что это не так...

...Я не принадлежу к числу людей, которые все прошедшее, пусть даже самое хорошее, сдают в архив древностей. Я руководствуюсь принципом, что в жизни важно в каждом деле уметь хорошее найти. Никогда не соглашусь с тем, что все имеющееся у нас хорошее, будет только нашим хорошим. Не считаю себя, да и тебя, такими бедными, чтобы мы были не способны наперед иметь еще более хорошее, даже прекрасное будущее.

Счастье чаще всего зависит от нас самих, и чтобы суметь егодобиться, нужно упорно, через все препятствия видеть последнююостановку, помнить,что в жизни может быть много и горьких минут, Но они никогда не должны представляться нам, как другое русло, течение или направление ее, а лишь как новы



       
Knihkupectví Knihy.ABZ.cz - online prodej | ABZ Knihy, a.s.
ABZ knihy, a.s.
 
 
 

Knihy.ABZ.cz - knihkupectví online -  © 2004-2018 - ABZ ABZ knihy, a.s. TOPlist