načítání...
nákupní košík
Košík

je prázdný
a
b

E-kniha: Pomoc ducha - Tatiana Lisicyna

Pomoc ducha

Elektronická kniha: Pomoc ducha
Autor:

Иногда жизнь делает такой крутой поворот, что без помощи потусторонних сил просто не обойтись… Когда ... (celý popis)
Titul je skladem - ke stažení ihned
Jazyk: ru
Médium: e-kniha
Vaše cena s DPH:  52
+
-
1,7
bo za nákup

hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%   celkové hodnocení
0 hodnocení + 0 recenzí

Specifikace
Nakladatelství: » Skleněný můstek s.r.o.
Dostupné formáty
ke stažení:
PDF
Upozornění: většina e-knih je zabezpečena proti tisku
Médium: e-book
Počet stran: 168
Jazyk: ru
ADOBE DRM: bez
Ukázka: » zobrazit ukázku
Popis

Иногда жизнь делает такой крутой поворот, что без помощи потусторонних сил просто не обойтись… Когда французская наследница приезжает в Москву, чтобы решить вопрос со старинным особняком, с ней начинают происходить необъяснимые вещи. Оказывается, она знает расположение комнат в доме, в котором никогда до этого не была. В тайнике старинного камина находит письмо, которое написано ее рукой и предназначено ей. В довершение ко всему героиня влюбляется именно в того человека, которого стоит опасаться. А когда его убивают, решается на собственное расследование, которое чуть не приводит к трагическим последствиям. Это не только детектив, но и мистическая любовная история.   Život někdy udělá ostrou zatáčku, kterou bez pomoci nadpřirozené síly prostě nemůže udělat ... Když dorazí francouzská dědička do Moskvy k vyřešení problému se starým zámkem, začnou se dít nevysvětlitelé věci. Ukazuje se, že zná rozvržení místností v domě, ve kterém ještě nikdy nebyla. Pak spatří ve stárem krbu tajný dopis, psaný pro ni, ale její vlastní rukou a taky se zamiluje do člověka, kterého se musí bát. A když ho zabijou, rozhodné se pro vlastní vyšetřování, které téměř vede k tragickým důsledkům. To je nejen detektivka, ale také mystická love story.

Zařazeno v kategoriích
Tatiana Lisicyna - další tituly autora:
Recenze a komentáře k titulu
Zatím žádné recenze.


Ukázka / obsah
Přepis ukázky

SKLENĚNÝ MŮSTEK

KARLOVY VARY 2015

Татьяна Лисицына

Помощь

призрака


Skleněný můstek s.r.o.

Vítězná 37/58, Karlovy Vary

PSČ 360 09 IČO: 29123062 DIČ: CZ29123062

© Татьяна Лисицына 2015

© Skleněný můstek s.r.o. 2015

ISBN 978-80-87940-72-3


Содержание

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9 ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18


ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32


ГЛАВА 1

Когда я, послав гордость к черту, позвонила Андрею, его уже не было в этом мире. Знать я тогда этого не могла, поэтому,выслушав серию гудков, отбросила мобильный в сторону и поспешнооделась, решив прогуляться.

Почему Андрей не взял трубку? Не захотел со мнойразговаривать? Или не смог? Если не смог, перезвонит. Я зашагала поМалой Бронной к Патриаршим прудам. Сделав пару кругов и ошалев от выпивающей молодёжи на скамейках, я вернулась к отелю «Марко Поло» и уселась в баре на улице. Здесь было тихо уютно дорого. Так, как я привыкла. Я заказала Уокера и подумала, что Андрейобязательно перезвонит, и я извинюсь за то, что отменила встречу. Не успела я сделать и глоточка, как увидела идущего по улице отца. Тут же захотелось, как маленькой спрятаться под стол, чтобыизбежать нотаций, что я сижу в баре и выпиваю в одиночестве. Стоп! Я же большая девочка. Сорокалетняя. И я уже изменилась и решила, что больше никогда не попаду под его влияние. Решить одно,сделать другое. На всякий случай я немного наклонилась к вазону с цветами, чтобы меня не было заметно с улицы. Не хотелось снова выслушивать, что Андрей, в которого я втрескалась по уши, всего лишь охмуривший меня негодяй. Уверенной походкой отецпрошагал в холл отеля. Я сделала большой глоток вискаря и попыталась расслабиться.

Проснувшись утром – спала я после Уокера неплохо – снова

набрала номер Андрея. Вот не такой он человек, чтобы обидеться

настолько, чтобы не отвечать на звонки. Длинные гудки. Ужеокончательно запаниковав, позвонила на домашний и узнала от бабы

Насти, что Андрея застрелили во время дежурства. Я мгновенно

ощутила свою вину, несмотря на то, была далеко от местапроисшествия. Но именно в этот вечер я не захотела с ним встретиться, и он

вышел на замену другого сторожа. Ненавижу себя за то что никакой

причины не было. Просто утром приехал отец, и всё как-то помимо

моей воли пошло наперекосяк, словно то, чему я думала, чтонаучилась, оказалось лишь моими домыслами. Знакомый пронзительный


взгляд отца вновь превратил взрослую женщину в маленькуюпослушную девочку, которая вместо запланированной встречи сАндреем пошла с отцом в ресторан. Выслушав прерываемыйвсхлипываниями рассказ бабы Насти, я зарылась в подушку. Воспоминания

накатывали так же быстро, как слёзы.

Я оказалась в Москве, чтобы решить вопрос о наследовании принадлежащего еще до революции нашей семье старинногоособняка. Гостиница «Марко Поло», в которой мне забронировалиномер, оказалась неподалеку. Наскоро приняв душ и переодевшись, я поспешила на улицу. Мне не терпелось увидеть Москву. Город, о котором я столько слышала, читала и в котором родилась и жила в молодости моя обожаемая, так рано ушедшая из жизни мама. Мне казалось, что я всю свою жизнь стремилась сюда, но стоило мне только заикнуться о поездке, как отец находил десятки предлогов, чтобы её отложить. И вот, наконец, судьба смилостивилась надо мной. У него было назначено слишком много встреч, чтобы поехать самому.

Улица показалась мне смутно знакомой, словно я когда-то здесь бывала. Я непроизвольно ускорила шаг, чувствуя стеснение в груди. Через пару минут застыла перед старинным особняком. Мне показалось, что я уже видела этот дом с узкими окнами и цветными витражами. Я обошла его и оказалась возле парадного входа. И тут началось. Словно провалившись в прошлое, я совершенно ясноуслышала стук колёс невидимого экипажа и шуршание складок своего длинного платья. Мужчина с бородкой помог мне выйти. Рука об руку мы поднялись по каменным ступеням.

Да что же это такое?! Просто какая-то мистика. Неожиданно мой взгляд упёрся в табличку, которую я до сих пор не заметила. «Дом-музей писателя Александра Конькова». Не может быть! Тот самый дом, из-за которого я приехала. Наследство, из-за которого разгорелись споры. Я огляделась. Через дорогу от меня наплощади гордо устремлялся в голубое небо одноглавый храм. Ощущение того, что я здесь была, усилилось. Я почти бегом побежала к церкви и схватилась за тяжелую ручку. Дверь поддалась, и я вошла вполутемный заполненный цветами холл. Только потом я поняла, что нарушила все приличия. Мало того, что я была в брюках, так ещё и без платка. Но даже если кто и смотрел на меня с неодобрением, мне было всё равно. Какие-то неясные образы роились в моейголове, которые я пыталась ухватить, но у меня ничего не получалось. Ноги поднесли меня к иконе Богоматери, и мои губы послушнозашевелились. Поймав себя на этом, я вновь испытала потрясение. Я не верила в Бога и не знала слов молитвы «Отче наш». Тем более на русском языке. Я наблюдала за собой словно со стороны, и моя рука, отдельно действующая от меня, привычно перекрестилась.

Добравшись до скамьи, я села и почувствовала слёзы нащеках. Не помню, когда я плакала последний раз. Что-то происходило со мной. Но всё это уже было, было когда-то.

– Мы закрываемся, – услышала я голос и открыла глаза.

Передо мной старушка в платочке. Захваченная в пленновыми ощущениями, я не слышала её шагов. В выцветших голубых глазах светились доброта и понимание. Я почувствовала, что она верит в Бога. Верит по-настоящему.

– Приходи завтра с утра на службу, – тихо сказала она. – А потом на исповедь. Покаешься, легче будет. Только не ешь ничего с утра.

Я молча кивнула, зная, что приду сюда ещё не раз. Вышла на улицу и снова направилась к особняку, пытаясь разобраться, что же со мной происходит. Зазвонивший телефон вернул меня вреальность.

– Элоиза, ты уже на месте? – услышала я голос отца. Связь была такой хорошей, словно он говорил не из Парижа, а находился на соседней улице. – Как долетела? Как гостиница? Тебя поселили в том люксе, который я заказывал? – Не слушая моих ответов, он как обычно забрасывал меня вопросами, на которые сам и отвечал. Такая форма общения сложилась ещё с детства.

– Да, всё хорошо.

– Хотелось бы мне знать, что там может быть хорошего в этой Москве?– проворчал он. – Номер хотя бы чистый? А то урусских никакого сервиса.

– Да, конечно.

Ненависть моего отца к России меня поражала. Мой дед,Петушинский Фёдор Васильевич, умер, когда отцу было десять лет, и его воспитанием занимался дядя, Петушинский Сергей Фёдорович, который до конца своей жизни сохранил обиду на Степана, не мог понять, как младший брат осмелился пойти против семьи и всем сердцем принять революцию.

– Завтра позвони адвокату и постарайся прижать этогоподлеца к ногтю. У него нет никаких прав.

– Да, хорошо.

– И будь, пожалуйста, твёрдой. Ты вечно мямлишь. Вконце концов, ты моя дочь. Единственная наследница нашей империи. Помни об этом.

Отец бросил трубку, а я, не дождавшись зелёного сигнала, перешла дорогу. Прошлое исчезло. Я снова была Элоизой, знавшей французский лучше своего родного языка. Зато закончилосьраздвоение. Отцу, как всегда, удалось вернуть меня с небес на землю, вновь напомнив, какое я ничтожество.

Я подошла к особняку и стала изучать табличку. Музейписателя Алексея Конькова. Часы работы. Конечно, музей давнозакрылся, если, вообще, работал. Неожиданно к ограде с той стороныподошёл молодой человек. Наверно, он стоял где-то поблизости, судя по тому, что его сигарета оказалась почти выкурена.

– Здравствуйте, – молодой человек улыбнулся. – Я заметил вас, когда вы подходили сюда еще первый раз. – Я удивилась, не зная, как реагировать на то, что за моим странным поведениемктото наблюдал. – Куда вы потом пошли?

Он говорил так, словно мы были знакомы, и мне этопоказалось странным. Я внимательно посмотрела на него. Русыеволосы спускались на лоб кудрявой челкой, большой нос правильной формы, легкая, как любят говорить сейчас, сексуальная небритость. Черная выглаженная футболка обтягивала широкие плечи.

– Ходила в церковь, – ответила я.

– Вы откуда приехали? Акцент у вас.

– Из Франции.

– Долго учили язык?

– Нет ... – Я замялась. Не хотелось рассказывать о себе. –Некоторые мои родственники жили в России.

– Простите. Я не буду задавать вопросов. Только один, – он засмеялся, и я почувствовала, как губы против моей воли тожескладываются в улыбку. – Вам, наверно, понравился этот дом, раз вы вернулись.

– Он необычный. Жаль, что закрыто. Я бы с удовольствием зашла внутрь. Ну, может быть, приду завтра.

– А хотите, – в его голубых глазах засветился озорной огонёк, – хотите, я проведу вас сегодня?

– Вы... меня...? Но как?

Он усмехнулся.

– Считайте, что я сторож этого музея, – Он открыл калитку. – Проходите. Только для вас и сегодня: персональная экскурсия.

Я замешкалась. Как-то всё это было странно. Зачем он это предложил? А не убьёт ли он меня в этом доме? У меня кольцо на пальце с бриллиантом и деньги в сумке. Немного денег, но всёравно. Отец предупреждал, что в Москве и за сотню долларов убить могут.

– Да не бойтесь вы, – он слегка коснулся до моей руки. –Давайте познакомимся. Меня зовут Андрей. А вас?

– Элоиза.

– Красивое имя. – Он слегка нахмурил брови, что-товспоминая. – Ну, конечно. Элоиза и Абеляр. Французские Ромео иДжульетта.

Честно говоря, я удивилась, что сторож музея столь начитан. Даже у моих соотечественников такой ассоциации не возникало. А ведь моя романтичная мамочка назвала меня в честь этой самой Элоизы. До маминой смерти мы жили на набережной цветов рядом с Нотр Дамом. Из наших окон виднелись мрачные башни собора и кружащие над ними черные птицы. Не знаю почему, но эти птицы и башни в детстве пугали меня. А мама часто выходила намаленький французский балкончик и, облокотившись на перила, замирала, глядя вдаль. Мама обожала Париж, знала, кто жил и в каком доме. Я как сейчас слышу ее слегка хрипловатый голос, рассказывающий историю любви молодого ученого Абеляра, преподававшего умнице Элоизе не только латынь, но и любовные уроки.

– Уж не знаю, чья история печальнее, – заметил Андрей. – Ромео умер от яда, Абеляра оскопил оскорблённый дядюшка. Вы как думаете?

– Не каждый из мужчин сможет прожить без стольнеобходимого органа, – заметила я, покраснев от собственной шутки.

Андрей совершенно серьезно посмотрел на меня.

– Я все же предпочел бы жизнь. Уж очень я ее люблю.

– Даже без органа? – зачем-то уточнила я.

Андрей кивнул и рассмеялся.

А я, вдруг почувствовав себя легко и свободно, как давно не чувствовала, заметила:

– Мне всегда казалось, что дядюшка не рассчитывал наприданое Элоизы, как это везде написано, а был в нее влюблен.

Андрей с приторной задумчивостью почесал макушку.

– А знаете, Элоиза, мне кажется, вы правы. Но тогда история приобретает иной смысл. И это обязательно нужно внести впутеводитель. А то несправедливо выходит: останки влюбленныхсоединили, влюбленные пары совершают паломничества на их могилы, а настоящая история известна только вам.

– Хорошо, когда я вернусь в Париж, обещаю вам этоисправить.

– Договорились, Лиза. Ведь вы же позволите мне так васназывать?

Лизой называла меня только мама. Его слова были словно приветом от неё. И эта история тоже. Мамочка моя говорила, что я обязательно должна прийти на могилы Элоизы и Абеляра с тем, кого по-настоящему полюблю. Да вот до сих пор не сложилась наша встреча.

– Называйте, если вам так больше нравится, – ответила я,заходя в калитку и останавливаясь возле клумбы с лиловыми ирисами.

Андрей принял позу экскурсовода.

– Прежде чем мы войдём, мне бы хотелось рассказать вам историю дома.

Боюсь, что историю я могла бы рассказать лучше него, но мне не хотелось обижать нового знакомого. Он начал с того, что в самом конце девятнадцатого века знаменитый банкир Петушинский Фёдор Васильевич заказал знаменитому в то время архитекторупостроить этот дом. Какое-то время он жил здесь со своей женой.Потом произошла революция, и вся семья эмигрировала во Францию

– Вы меня слушаете?

– Да, просто задумалась, – вдруг сорвалось с моих губ,прежде чем успела сообразить. – Мне, кажется, вы похожи на Есенина, – сказала я очередную банальную фразу, за которую мысленно себя растерзала.

– Несколько раз слышал об этом. – Он улыбнулся. –Умолкаю, чтобы вас больше не утомлять. Я очень люблю этот дом.Сейчас решается его судьба. И, может быть, через пару лет здесь будет банк или что-нибудь ещё, и он не будет доступен для посещения. Так что вам повезло, вы можете сюда попасть.

И снова в моём мозгу не произошло никаких ассоциаций. Я должна была догадаться, кто он. Если бы я отказалась войти вмузей, позже мы бы встретились у адвоката, и всё было бы иначе. Но судьба исправила ошибку отца, воспитавшего меня материальной потребительницей, она пересекла наши дороги с Андреем исказала: «Смотри, а ведь можно жить иначе. Можно плевать на деньги, любить жизнь и быть счастливым. Смотри: где ты и где он. Ончеловек, а ты бездушное животное, покорно идущее на дорогом поводке своего отца».

Мы зашли в дом. В маленькой комнатке, вероятно, этосчиталось вотчиной сторожа, накрыт стол. Нарезка колбасы, солёные огурчики, чёрный хлеб. Типично русская закуска. Ну и, конечно,бутылка водки. У прямоугольного стола, занимавшего большеполовины помещения, сидел мужчина лет пятидесяти. Я сделала шаг назад больше от неожиданности, чем от страха.

– Не пугайтесь, – Андрей поймал меня за локоть. – Это и есть сторож музея. Александр Петрович.

Мужчина с поредевшими, зачесанными назад волосами чуть приподнялся из-за стола и протянул мне руку. Я ответила нарукопожатие, отметив про себя, что мужчине подавать первым руку даме, неприлично.

– Это Лиза, – представил меня Андрей. – Она приехала из Парижа. Я обещал показать ей музей, если ты не против.

Мужчина пожал плечами.

– Конечно, идите. – Он потянулся к бутылке. – Не желаете сначала выпить для храбрости? А то здесь призраки прошлогопоявляются.

– Не пугай девушку, дядя Саша. – Андрей взял меня залокоть. – Идёмте.

Он подтолкнул меня вперёд, и я, пройдя по коридору,попала в большую гостиную с арочными окнами. Посередине комнаты большой круглый стол, на котором стояла одна чашка. Тогосамого пролетарского писателя, которому и предложили пожить в этом доме. Кстати, этот дом ему не нравился, он даже не поднимался на второй этаж. Всё это рассказывал мне Андрей.

Я огляделась, и у меня снова возникло это уже пугающее меня дежавю. Я совершенно точно была в этой гостиной. Только тогда здесь всё было по-другому. Интерьер полностью изменён. Я жадно оглядывала обстановку, пытаясь найти что-то знакомое.Воспоминания витали где-то рядом.

Я прислонилась к стене и закрыла на секунду глаза.Услышала музыку и увидела себя в бальном платье. Мужчина состроконечной бородкой уверенно вёл меня в туре вальса.

– Что с вами? Вам нехорошо? – спросил Андрей.

– Нет, всё в порядке. Просто со мной что-то странное сегодня происходит. Идёмте дальше.

– Нет, подождите. Скажите, что вы почувствовали. Этоважно.

Я посмотрела на Андрея. Его глаза так близко от меня и так участливы. Не так-то просто попробовать притвориться, что ничего не произошло.

– Просто дежавю. Такое бывает. – Я пожала плечами. – Мне показалось, что я уже была в этом доме. Только тогда здесь была другая мебель. – Андрей не отрывал от меня глаз, никак некомментируя мои слова. – Не смотрите на меня так. Наверно, мне просто показалось.

Так, и не сказав ни слова, он вышел, а я снова сталарассматривать гостиную. Как же тогда здесь всё располагалось?

Андрей вернулся с листком бумаги и ручкой.

– Нарисуйте план дома.

– Но как я могу? Ведь вы мне его ещё не показали.

– Но вы же были здесь. Садитесь сюда.

Он убрал верёвку, которая была натянута, чтобылюбопытные посетители не трогали вещи писателя и не сидели на стульях.

Я покачала головой.

– Попробуйте, прошу вас. Возьмите ручку и рисуйте. Всё, что придёт в голову.

– Но зачем?

Он серьёзно посмотрел на меня.

– Потом объясню.

Я села, взяла ручку и начала рисовать план. Из гостиной шла другая комната, там располагался камин. Я любила сидеть у него и смотреть на огонь. Здесь же, на первом этаже, рабочий кабинет. По витой лестнице мы поднимались на второй этаж. Там ещё две комнаты. Моя рука дрожала, линии получались неровными. Так,кажется всё. Я отложила ручку. Нет, не всё. Здесь ещё что-то было. Я задумалась. Андрей стоял спиной ко мне и смотрел в окно. Другой мужчина когда-то тоже стоял ко мне спиной и смотрел в окно.Кажется, мы тогда поссорились, и я ушла, чтобы помолиться за нас. В этот момент я вспомнила, что было на третьем этаже. Молельная. Комната с куполообразным потолком, как в церкви.

Андрей повернулся ко мне.

– Ну что, получилось?

Я протянула ему листок. Он побледнел и некоторое время молча смотрел на рисунок, потом поднял глаза на меня.

– Но это же точный план дома. А что это такое? – он ткнул пальцем в камин, который я нарисовала прямоугольником.

– Камин.

– Идёмте туда.

Я вскочила со стула и побежала за ним. Тот самый камин. Я не могла ошибиться.

– Это единственная вещь в доме, которая осталась отПетушинских, – глухо сказал Андрей, избегая смотреть мне в глаза. Мне показалось, что ему стало страшно. Я тоже дрожала.

– Как это могло случится? Сначала церковь, потом этот дом? – я чувствовала, что мой голос звучал жалобно. – Вы хотелиобъяснить.

– Чуть позже.

Когда мы обошли всё, сомнения исчезли. Я знала этот дом. Но здесь не жила. Здесь жил какой-то человек, который был мне близок. Я приходила сюда в гости.

– Что скажете, Лиза?

– Давайте поднимемся в молельную.

– Ах, да. – Андрей покачал головой. – Я совсем забыл. Там теперь всё изменилось.

Мы поднялись по крутой лестнице, и Андрей открыл передо мной дверь.

– Заходите первой.

Я сделала два шага и остановилась. Все иконы исчезли. Вместо них на стендах развешаны портреты семьи Петушинских. Единственное место в музее, где упоминалось о прежнихвладельцах. Всё остальное посвящено писателю. Я подошла ближе. Одна фотография упала к моим ногам, словно кто-то невидимый хотел напомнить о себе. Я так разволновалась, что даже не могланагнуться, чтобы поднять её.

– Что это такое? – пробормотал Андрей и нагнулся запортретом. – Почему он упал?

Я осмелилась посмотреть на фото. На меня смотрели ЕГО глаза, глаза мужчины, который снился мне по ночам. Сон был один и тот же. Он говорил «иди ко мне» и протягивал руки. Потом япросыпалась. Я думала, что он существует на самом деле, и всю жизнь подсознательно искала ЕГО. Наверно, поэтому и до сих пор незамужем. Как можно встретить мужчину, который уже умер? Только во сне.

– Смотрите, гвоздик отогнулся, – заметил Андрей. – Надо сходить за молотком. Подержите, – он протянул мне фото. – Это Степан, один из сыновей Петушинских. Единственный, кто не уехал во Францию.

Я не могла оторвать глаз от портрета. Степан. Значит, этот тот самый изменник, имя которого старались не упоминать в нашей семье. Мой дядя, посвятивший свою жизнь революции. Явглядывалась в портрет.

– Схожу за молотком, – сказал мне Андрей.

Оставшись одна, я снова подошла к стенду и сталарассматривать другие фотографии. Здесь оказался портрет моего прадеда и моего деда с первой женой. Я с трепетом вглядывалась в лица, больше знакомые мне по фотографиям в семейном альбоме. Мой дед Фёдор умер, когда моему отцу было всего десять лет, поэтому я его не знала. В моей жизни так сложилось, что я вообще былалишена бабушек и дедушек. Мой отец не любил, когда мама ездила в Москву к своим родным и, в конце концов, она смирилась.Смирилась и через несколько лет ушла из жизни, потому что не видела в ней больше смысла.

Мой взгляд снова упал на портрет Степана, и у меняпоявилась мысль, что я его знаю не только по моим снам. Я виделаразрозненные картины, суть которых никак не могла уловить. Яопустилась на стул и закрыла глаза. Нужно всё вспомнить. Воспоминания мелькали слишком быстро. Андрей остановился на пороге.Наверно, я выглядела странно, потому что он снова спросил:

– Вы в порядке?

– Да, вполне.

– Хорошо, давайте мне портрет, я повешу его на место.

Мне бы хотелось оставить его у себя, чтобы попытаться вспомнить это проклятое прошлое, вторгнувшееся в мою такую спокойную и размеренную жизнь. Идея возникла, пока я наблюдала за широкой спиной Андрея, возящегося у стенда.

– Можно я сфотографирую портрет? – спросила я, когда фото Степана висело на месте.

– Конечно, – Андрей улыбнулся. – Нет, подождите.Насколько я помню, фотосъёмка стоит сто рублей.

– Да, пожалуйста.

Я полезла за кошельком. Подумаешь сто рублей? Да я бы и сто долларов заплатила.

– Шутка. Я просто хотел немного отвлечь вас. Вы выглядите очень серьёзной.

– Глупая шутка. – Я всё ещё держала в одной рукефотоаппарат, а в другой сторублёвую купюру.

Андрей зажёг ещё одну лампу.

– Уберите деньги и фотографируйте.

Я бросила сто рублей обратно в сумку. Остряк. Знал бы он, что я чувствую. Какое отношение могла иметь я, родная дочь моего отца, к этому человеку, которого вся наша семья заклеймила, как предателя?

– Давайте уйдём отсюда. Этот дом водит меня с ума.

– Не вас одну. – Андрей взял меня за руку. – Если выкогда-нибудь надумаете поделиться своими мыслями, пусть они даже будут казаться вам бредовыми, я вас выслушаю.

Его тёплая ладонь согревала мою. Мне вообще хотелось,чтобы он меня обнял. Обнял и увёл из этого прошлого. Андрей не был призраком, он был реальным человеком, человеком, которомуможно рассказать всё. Я видела его душу насквозь, и она былапрекрасна. И всё же моё воспитание и природная замкнутость не позволяли откровенничать с незнакомцем.

– Спасибо вам за экскурсию. Мне уже пора.

– Вы торопитесь?

На его лице появилось разочарование.

– На самом деле нет. Но вас там ждёт этот... сторож.

– У меня есть идея. Рюмка водки не повредит вам. Мыпосидим с ним полчасика, а потом пойдём гулять или я провожу вас в гостиницу. Где вы остановились?

– В «Марко Поло», – с неохотой сказала я. – Мне не хотелось подчёркивать разницу в нашем положении, я боялась испугать его. Но на Андрея это не произвело никакого впечатления. Позже японяла: он не делал разницы между богатыми и бедными, если ему кто-то был интересен, он с ним общался. Мы же, чёртовыкапиталисты, видим в человеке прежде всего банковский счёт. Сколько ты зарабатываешь? Какой у тебя дом и в каком округе? В какую школу ходят твои дети?

– «Марко Поло» рядом. У нас ещё будет время пройтись по бульварам и сходить на старый Арбат? Хотите?

– Да.

Мы вернулись в помещение сторожа. К счастью, оно небудило во мне никаких воспоминаний. Пахло колбасой и водкой. Уже изрядно захмелевший Александр Петрович шумно обрадовалсянашему появлению.

– Ну, наконец-то. А то я уже было подумал, что вас там этот призрак съел.

– Ну, что ты болтаешь, дядя Саша. Сколько раз я тебеговорил, что никаких призраков здесь нет.

Я вспомнила про упавшую к моим ногам фотографию.

– А вы, мадам, не заметили ничего особенного? – как быслучайно спросил сторож.

– Мне показалось, что я уже здесь была.

– Вы были когда-нибудь в Москве?

– В том то и дело, что никогда.

– Александр Петрович удовлетворённо крякнул.

– Вот, видишь, Андрей. Я тебе говорю, в этом доме что-то нечисто.

– Это у тебя от водки, дядя Саша. Напиваешься каждоедежурство.

– Ну, не каждое. Просто мне здесь не по себе. Если бы эта работёнка не была так близко к дому, я бы отсюда уволился.

– Ну перестаньте же. Вы Лизу напугали. Давайте лучше выпьем. – Андрей налил всем водки. Мне показалось, что ему не понравилось, что дядя Саша заговорил на эту тему.

– За вас, Лиза. Чтобы ваш приезд в Москву сталнезабываемым. Это лучший город во всём мире.

Его тост отвлёк меня. Лучший во всём мире? Слышал бы его мой отец.

Я проглотила водку залпом и задумчиво жевала бутерброд, думая о словах Андрея.

– А почему вы считаете, что этот город лучший? – наконец, решилась спросить я.

– Потому что Андрей у нас блаженный, – ответил за него Александр Петрович. – А на самом деле Москва после перестройки стала настоящей клоакой. Кто только сюда не приехал за бабками.

Андрей посмотрел на меня.

– Не верьте ему. Я покажу вам ту Москву, которую люблю. В центре с каждым домом связана какая-нибудь история.

– Уничтожают твои дома, – бурчал Андрей Петрович. –Строят новые. Хотят денег заработать. Строить на чистом местевыгоднее, чем реконструировать. А то, что детям ничего не останется, никого не волнует. Я вот слышал: в Италии дома не красятсовременными красками, потому что не хотят разрушать облик вечного города. А у нас всё, что угодно. Везде строительство, как будтопосле военной разрухи поднимаемся. Все только и думают о деньгах. Только Андрей у нас такой чудной, ничего не замечает.

– Пусть я чудной, но я счастлив в этом городе и никогда не променяю его ни на какой другой. Я здесь родился и здесь умру. – Он дотронулся до моей руки. – Идёмте, Лиза. Нас ждёт чудесная прогулка. Вы полюбите Москву, я вам это обещаю.

ГЛАВА 2

Звонок телефона оборвал мои воспоминания. Отец сказал, что пора идти на завтрак. Я умылась холодной водой ипричесалась. Из зеркала на меня смотрело чужое постаревшее лицо спритаившейся в глазах болью. Приводить себя в порядок было некогда. Открыла дверь отцу, посторонилась.

– Что с тобой? – на суровом неприветливом лице отца не было ни тени сочувствия.

Молча прошли в комнату. Я опустилась в кресло. В горле ком, во рту привкус крови не могу ни слова сказать.

– Да что с тобой, наконец?

Прочистила горло, вздохнула.

– Произошло несчастье, кто-то убил Андрея.

– Откуда узнала?

– Не важно, – я почувствовала, что по щекам всё-такипотекли слёзы. Неужели в своей ненависти отец зашёл так далеко, что ему не жаль единственного внука?

– Ну что ж, – Роман Фёдорович сцепил пальцы, – не могусказать, что я огорчен так же, как и ты. Видимо, этот мерзавец ещёкому-то перешёл дорогу, но надо констатировать факт, что его смерть значительно всё упрощает. Я думаю, что самое лучшее для нассейчас уехать. В Париже им будет трудно нас достать.

Я с болью посмотрела на отца: он выглядел собранным и деловым, словно во время заседания.

– А ты не считаешь, что мы обязаны помочь следствию? В конце концов, Андрей был твоим единственным внуком. Других у тебя не будет.

Губы отца сжались в тонкую полоску.

– О чём ты говоришь?! У моего брата не было родных детей. Уж не знаю, что тебе натрепал этот ублюдок и почему ты емуповерила?

Я снова всхлипнула и отвернулась. Отец протянул мнечистый носовой платок.

– Да что с тобой, Элоиза? Не знаю, что ты там себенавыдумывала, но уверяю тебя: он интересовался тобой только из-за денег. И не будь так глупа, приводи себя в порядок и собирайся. Я иду к себе заказывать билеты.

Голос отца доносился издалека. О чём он? Почему неоставит меня в покое? У меня нет сил разговаривать. Мне кажется, что с момента, когда я слышала, что Андрей мёртв, жизнь остановилась.

Настойчивый голос отца пробился через заторможенноесознание, и смысл, наконец, дошёл до меня. Вернуться домой. Зачем? Чтобы снова стать послушной игрушкой в его руках, выполнятьбесчисленное количество поручений, организовывать званые обеды и следить принимает ли он прописанное врачом лекарство?

Не выйдет. Я стала другой за это время. Совершенно непреследуя такой цели, Андрей научил меня жить. К тому же я должна найти убийцу. Кому, вообще, понадобилось его убивать? У него не было врагов.

– Я не вернусь домой, отец, – тихо, но уверенно говорю я.

– Что, значит, ты не вернёшься домой?

– То и значит, – я смело встретила его стальной взгляд, перед которым с детства трепетала. Надо же, перестала бояться. Хватило двух месяцев, чтобы избавиться от его влияния. – Я хочу остаться в Москве.

– А как же твоя работа? Твои друзья? Я не смогу обходиться без тебя. Ты не можешь так поступить!

Я усмехнулась.

– Это твоя работа, я всего лишь выполняла функции твоего личного помощника. Ты всегда говорил, что я хорошийисполнитель, но не имею своих мозгов. Исполнителей сколько угодно. Легко найдёшь замену. А на счёт друзей? Это твои друзья, с которыми я вынуждена общаться, ну а тебе, – скользнула взглядом по егонаглаженной рубашке, дорогим запонкам и часам, стоящим целоесостояние и добавила то, о чём не могла бы сказать раньше, но часто думала, – тебе давно пора жениться. Я не могу всю жизнь ухаживать за тобой.

Мне показалось, что отец задохнётся от гнева. Во всяком случае, из его горла послышались булькающие звуки. Тема личной жизни находилась под запретом ни один десяток лет. После смерти матери, мы жили вдвоём, и, насколько я знаю, у него не былоувлечений, несмотря на то, что многие женщины пытались понравиться ему. Но он казался холодным, как льдина, о которую разбивались даже самые красивые и уверенные в себе. Было бы забавновзглянуть на женщину, которой увлёкся бы мой отец.

– Что ты себе позволяешь?! – наконец, выкрикнул он.

– Почему за тридцать лет, которые мы прожили вдвоём, у тебя не появилось желания создать новую семью? Я бы хотела,чтобы кто-нибудь научил тебя улыбаться.

– Ты же знаешь, что я не выношу...– уголок его ртазадёргался, и мне стало его жаль. В конце концов, у меня никого нет, кроме этого пожилого мужчины, который по-своему любит меня.

– Знаю, извини, – я дотронулась до его руки, но он поспешно отдёрнул её. В наших отношениях не было места прикосновениям. Он никогда не целовал меня. И раньше мне бы не пришло вголову взять его за руку. Просто Андрей сумел растопить мою ледяную холодность. Общаясь с ним, я изменилась и сейчас, глядя на отца, ужаснулась, что была точной копией своего родителя. Совершенно правильно, что у меня нет детей. Таким, как я и мой отец, лучше не оставлять потомства. Несмотря на наше фамильное богатство и прекрасное образование, мы всего лишь душевные уродцы, нелюбящие никого и ничего, в том числе и себя. Пройдёт ни один десяток лет, пока я научусь любить людей. А мне уже сорок, возраст, больше подходящий для воспитания внуков, чем для вынашиванияотпрысков.

– И что ты будешь делать в Москве? –презрительно-насмешливый голос отца отвлек меня от грустной философии.

– Не знаю. – Я не успела подумать, чем буду заниматься. Смешно сказать, но, несмотря на работу в компании отца я, кажется, ничего не умею.

– Ты так себя так ведёшь, потому что считаешь, что у тебя есть деньги. А если, я скажу, что лишу тебя наследства? – в голосе отца зазвучали металлические нотки. – Ты же знаешь, что у тебя нет своих счетов. Всегда боялся, что какой-нибудь олух воспользуется твоей доверчивостью и охмурит тебя.

Сейчас он затронул тему, которую не выносила я. В своисорок лет ни разу не была замужем, да и уж, наверно, и не выйду. Слишком поздно, чтобы приноровиться к другому человеку. К тому же вряд ли судьба ещё порадует меня встречей с кем-то подобным Андрею.

– Ну, как видишь, олуха не нашлось, – как можно спокойнее сказала я.

– Но у тебя нет своих денег, Элоиза. Не думай, что если ты решишь остаться в Москве и бросить меня, я буду содержать тебя. Сама, значит, сама.

Я рассмеялась, хотя, наверно, мой смех прозвучал сродни рыданию. Кажется, к сорока годам женщине положено реализовать себя на работе, иметь взрослых детей и солидного мужа. Конечно, что-то может отсутствовать, но чтобы, как я, не иметь абсолютно ничего? Даже денег, в наличии которых мне бы и в голову непришло когда-либо сомневаться. Какая же я дура, что позволяла отцу контролировать мою жизнь.

– Не понимаю причины твоего смеха?

Я встала с кресла. Откуда-то у меня появились силы, и ятвёрдо решила, что останусь здесь и найду убийцу Андрея.

– Мне, кажется, нам уже не о чем разговаривать, отец. Ты уезжаешь, я остаюсь.

– Какая же ты идиотка! Впрочем, счастливо оставаться.

Отец вышел из комнаты с прямой спиной, не удостоив меня даже взглядом, словно я была одним из его партнёров, скоторыми он безжалостно расставался, стоило им совершить какой-нибудь промах.

Наскоро одевшись, я свернула в ближайший переулок, еле сдерживаясь, чтобы не побежать бегом. Впервые осмелиласьослушаться своего родителя, впервые сделала свой выбор. Вы можете смеяться. Кто-то умеет поступать по-своему с малолетства, а кто-то проживает лучшие годы под гнётом отца. Ну что ж?! Говорят, что в сорок лет жизнь только начинается. И некоторое время назад ямогла бы с этим согласиться, но сейчас, когда Андрея нет, все кажется бессмысленным и пустым.

Андрей! До сих пор не верится, что это могло произойти с тобой. С тобой, так любящим жизнь, как дай бог каждому. Какправило, люди редко довольны. Мы всегда хотим большего: большеденег, больше любви, больше развлечений. Нам не приходит в голову, что счастье вовсе не в этом. Мы не умеем получать удовольствие от начала нового дня, не обращать внимания на погоду или на то, есть ли с тобой рядом кто-то, разделяющий твоё одиночество. Это не главное. Наступило утро – и ты живёшь. Слишком просто, чтобы говорить об этом, и слишком сложно, чтобы однажды проснуться и почувствовать себя счастливым, несмотря ни на что.

Мысль, что я когда-нибудь останусь без денег, никогда не приходила мне в голову. Моя семья, ещё с позапрошлого векасчиталась состоятельной. Когда в России произошла революция, дед успел переправить свои капиталы во Францию. Мама мечталавернуться в Москву. Отец, считая себя французом, потому что родился в Париже, ненавидел Россию всем своим сердцем, и для этого была особая причина. Причина, из-за которой в нашей, известной своим первым в России банкирским домом, в семье Петушинскихпроизошёл раскол.

Я огляделась. Куда же я иду, не разбирая дороги? Меня не покидало ощущение, что я должна что-то сделать. Высветившаяся передо мной вывеска «Райффайзен банк» направила мои мысли в нужное русло. Деньги. Я должна снять оставшиеся деньги скредитной карточки, пока её не заблокировал мой отец. Нисколько не сомневалась, что он сделает это в надежде на то, что я вернусьисполнять его поручения, как побитая собачонка.

Я не вернусь. Если не ошибаюсь, на моём счету должнаоказаться солидная сумма, которую отец перечислил на расходыадвокату. А деньги сейчас мне очень пригодятся, чтобы прожить вМоскве, пока я буду проводить собственное расследование.

Я подошла к окошку и протянула кредитную карточкусимпатичной девушке.

– Я бы хотела снять некоторую сумму.

– На входе есть банкомат, – равнодушно заметила она, ткнув куда-то за окно длинным ногтем, покрытым красным лаком.

– Мне бы не хотелось делать это на улице, – тихо сказала я.

Она с неудовольствием посмотрела на меня и взяла карточку.

– Какую сумму вы желаете снять?

– Всю, – выдохнула я, мысленно подгонял её. Мой отец мог в любой момент заблокировать счет.

После некоторых манипуляций с картой на её кукольном,накрашенном личике отразилось нечто, похожее на уважение,впрочем, быстро сменившееся завистью. Она внимательно посмотрела на меня, что-то прикидывая.

– В нашем банке нет столько наличности. Нужно заказывать заранее.

– Хорошо, тогда откройте новый счёт на моё имя иперегоните туда деньги. Это вы можете сделать? И побыстрее, я тороплюсь.

– Да, сейчас.

У неё на столе зазвонил телефон, и она с кем-то долгоразговаривала, а я чувствовала, что начинаю терять тер



       
Knihkupectví Knihy.ABZ.cz - online prodej | ABZ Knihy, a.s.
ABZ knihy, a.s.
 
 
 

Knihy.ABZ.cz - knihkupectví online -  © 2004-2018 - ABZ ABZ knihy, a.s. TOPlist