načítání...
nákupní košík
Košík

je prázdný
a
b

E-kniha: Pohled z druhého patra - Evgenij Ščurov

Pohled z druhého patra

Elektronická kniha: Pohled z druhého patra
Autor:

Ольга Борисовна Красина - сорокалетняя красавица, зацикленная на единственном сыне, своих котах и саде. Муж ... (celý popis)
Produkt teď bohužel není dostupný.

»hlídat dostupnost


hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%   celkové hodnocení
0 hodnocení + 0 recenzí

Specifikace
Nakladatelství: Skleněný můstek s.r.o.
Dostupné formáty
ke stažení:
PDF
Upozornění: většina e-knih je zabezpečena proti tisku
Médium: e-book
Jazyk: ru
ADOBE DRM: bez
Ukázka: » zobrazit ukázku
Popis

Ольга Борисовна Красина - сорокалетняя красавица, зацикленная на единственном сыне, своих котах и саде. Муж героини, пьяница и бабник, с которым Ольга давно живет порознь в их большом доме, собирается с ней разводиться. Половина их совместного имущества, в числе которого и одна из фабрик, где он работает управляющим, при разводе может отойти к нему.

Související tituly dle názvu:
Взгляд со второго этажа / Pohled z druhého patra Взгляд со второго этажа / Pohled z druhého patra
Щуров Евгений, Shurov Evgenij
Cena: 77 Kč
Pohled z druhého břehu Pohled z druhého břehu
Tomáš Eduard
Cena: 168 Kč
Žena z horního patra Žena z horního patra
Messudová Claire
Cena: 169 Kč
Recenze a komentáře k titulu
Zatím žádné recenze.


Ukázka / obsah
Přepis ukázky

Skleněný můstek s.r.o.

Vítězná 37/58, Karlovy Vary

PSČ 360 09 IČO: 29123062 DIČ: CZ29123062

© Евгений Щуров 2016

© Skleněný můstek s.r.o. 2016

ISBN 978-80-7534-089-4

СОДЕРЖАНИЕ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я – САМАЯ!..

ГЛАВА ВТОРАЯ

СМЕРТЬ И ЖИЗНЬ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ВДОВЬЕ ВРЕМЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ПОКОРЕНИЕ

ГЛАВА ПЯТАЯ

Я ВСЕ РЕШАЮ САМА!

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ПРЕВРАТНОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

НЕ ВСЕ ТАК ПРОСТО!

©Все права автора охраняются законом об авторском праве.

Копирование, публикация и другое использование произведений

и их частей без согласия автора преследуется по закону.


ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я – САМАЯ!..

«Как я офигенно красива», – часто думаю я, любуясь на себя в зеркале, голенькой поворачиваясь то одной, то другой стороной! И ведь папа не прав, что мама была первой красавицей, а я –вторая. Я красивее нее! У меня совершенная фигура, и я не зациклена на ее воспоминаниях, какой она производила фурор в компаниях мужчин, где оказывалась...

Я тот же фурор оказываю, да, появляясь со своим мужем в сборищах... Нет! Я очень красива! Какие у меня волосы, густые хоть и тонкие, темные, любая прическа мне к лицу, хоть смелкими кудряшками, хоть с длинными локонами – все чудесно!.. Грудь – заглядение! Чуть меньше третьего размера, не «уши спаниеля», торчат, как у подростка! Попка свежая. И попка, и бедра безпризнаков «апельсиновой корки»...

А эта нынешняя папина пятидесятилетняя коза похожа на римскую волчицу. Но отец смотрит на нее с таким вожделением, что, если бы у него была возможность – он бы трахал ее чуть не ежечасно! Я-то знаю, насколько чудодейственны эти «мужские» препараты! Впрочем, наплевать на них! Стоит и стоит. Лишь бы стоял!.. А я уж сама позабочусь о том, чтобы получить себеудовольствие! Заметьте, сама, чуть-чуть касаясь мужа и егопереживаний. А вместо мужа может быть и друг, и обожатель, и влюбленный юнец. С которыми просто хорошо, без обязательств – я же замужняя женщина!»

Я отошла от зеркала, накинула халатик и отправилась вкомнату мужа, по дороге присев погладить своих двух котов,вертевшихся под ногами.

– Ну-ну, скоро вас покормлю, не скучайте.

Семен уже встал, чего-то рассматривал у себя на лице,отражаясь в зеркале.

– Привет, дорогой! – мурлыкнула я и поцеловала мужа в щеку.

– Привет, милая! Ты, как всегда, очаровательна!

– Твоя заслуга! – я скользнула в кровать Семена иподставила руку под голову. – Что ты скажешь насчет дополнительнойпосылки денег Ивану? Мальчик хочет купить престижную машину.

– А престижный дом в Лондоне он не хочет приобрести? – взвился Семен Иванович. – Оля, ты потакаешь всем прихотям сына! И он этим с удовольствием пользуется!

Я подумала, что Сема плохо спал или вообще вернулся под утро. От любовницы. Я в этом мало сомневаюсь, да и вообще, мы последний раз любили друг друга около месяца назад, как всегда, прохладно, так, что я, вначале ощутив приятную тяжесть внизу живота и желание к большей близости, к концу нашей интимной встречи, ничего уже не чувствовала. Вообще, я не цельныйсексуальный объект, и сплю с мужем исключительно дляудовлетворения своих физиологических потребностей. Он желает – надо исполнять свой супружеский долг.

Я разглядывала его снизу вверх, удивлялась, какой ончерствый и равнодушный. Ведь он же отец Ивана, точно, его отец, генетический, уж кто, кроме матери, родившей мальчика, может в этом сомневаться! И, тем не менее, у меня иногда закрадывается мысль, что Семен сам сомневается, как к Ивану относиться? Сын ли он ему вообще? Сам-то, каков!

– Оля, есть разумные пределы любви. Ты вообще к Ивану относишься – как к новорожденному. Я у тебя где-то на пятом месте, после сына, твоих кошек, нарядов и цветов. Да?

– Ну, что ты сравниваешь? Я вас обоих люблю, с Ванечкой; все остальное – довесок к моей трудной жизни...

– Ну, да! Жизнь у тебя труднейшая! Кто бы сомневался! «Бедная семья», ребенок голодает в общаге!... Оля! Что тыговоришь ерунду?

Семен расхаживает передо мной, как большая обезьяна,размахивая руками, и, кажется, говорит даже нечеловеческимголосом, по крайней мере, слова его до меня не доходят.

– Ты не понимаешь, что такое чувства, любовь, отношения между мужчиной и женщиной! Ты вообще что-нибудь в современной жизни понимаешь? Что если мужика не любят – онуходит к другой? Это ты понимаешь? Ты понимаешь, что мужунужна любовь жены, а не ее видимость?

Что он там раскричался? Я его спокойно не слушаю, просто смотрю. Что Сема может нового сказать? Все опять о своихпоруганных чувствах! Якобы. Надо было себя нормально вести, на других баб не посматривать, какое-то свое «жизненноепространство» не отстаивать. Петух гамбургский! Пространства ему мало!

Я смотрю на него, и он думает, что я его слушаю.

– Ты вообще слышишь меня? – как подслушав, спросил Сема.

– Слышу. Что я говорю ерунду. По-твоему, я всегда говорю ерунду. Да?

Я отвернулась от него и стала разглаживать рукой подушку.

– Ольга! Хватит обижаться. Я тебе толкую о том, что если ты не хочешь понять меня, разумей хотя бы сложившуюсяситуацию.

Не поворачиваясь к Семену, я спросила:

– А что за ситуация? Кроме того, что я вижу, как ты по бабам бегаешь? И сыну – ноль внимания!

– Боже мой, я ей про Фому, она – про Ерему! Оля! Услышь меня! – Семен повысил на меня голос! – Нельзя так вести себя и надеяться на счастливую семью! Ты живешь собой, тебе мы, все окружающие, нужны постольку, поскольку находимся в твоем окружении, в твоей сфере влияния, тебя больше ничего неволнует, кроме сына и кошек!..

– Ты уже говорил об этом и это не ново!

Я повернулась вновь в его сторону. Семен стоит у окна и нервно копошится в карманах. На мгновение мне стало жаль его: он еще переживает какие-то чувства, мне уже не ведомые...Господи! Надо не забыть сегодня посетить парикмахершу, волосы на голове уже пришли в полное безобразие! Да и маникюробновить.

– Ты вообще, чего добиваешься своими претензиями? Я только попросила тебя дать сыну немного денег на новыйавтомобиль. Почему он должен ездить на допотопной развалюхе?

– Вот это да! «Порше» выпуска позапрошлого года –развалюха? Оля! Внемли гласу разума! Не потакай прихотям – и тебя будут уважать!

– Кому надо, меня и так уважают, и не благодаря тебе! Да!

Я снова отвернулась от Семена и просто растянулась на его постели.

Сема молчал, стоя у окна.

Интересно, его шлюшка просит у него денег, кроме тех, что он ей дает? Я не сомневаюсь, что какая-то баба у него есть:месяца три назад он резко изменился. Не то, чтобы стал меняигнорировать, но смотрит как-то по-другому, говорит иначе, в общем, точно, шлюху какую-то нашел. Ну и пусть! Мне он тожеопротивел своими делами и занятостью.

– Ольга, и я тебя уважаю. И сына люблю! Но нельзя так относиться к его желаниям!.. Хорошо, я пошлю ему денег, но мне уже все это надоедает.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Мне надоело, как ты себя стала вести. Ты стала такойравнодушной, холодной, смеешься, только болтая с Ваней потелефону...

И вдруг!

– Вообще, давай разведемся?

Вот это да! Этот недоделок хочет со мной развестись! Хотя, пожалуйста! Ничего против не имею! Мне всего – около сорока, я красива, успешна среди мужчин... Тьфу! Он меня опередил в предложении развестись. Вот это меня задевает! А что скажет папа? Думаю, ему будет жаль потерять половину моего завода.

Ладно, посмотрим!

– Давай, не буду сопротивляться, – хотя мне совсем этого не хотелось, я ослепительно улыбнулась. Я умею в мгновение ока притворно менять настроение, выходит вполне естественно, все верят.

Я встала с его постели, поправила халат, пошла к себе,попросив Николая, нашего домоуправителя, покормить котов.

Упругие струи душа настроили меня на положительные эмоции. Я несколько смирилась, что Сема опередил меня сразводом. Главное, что он пошлет Ванечке денег на авто.

После душа мне захотелось надеть самое красивое белье, тем более что у меня появилось ощущение новой жизни.

За окном стоял поздний август. Зеленая трава, белыеберезы, темные сосны. Листья на деревьях не шевелились, ветра не было. В небе неподвижно повисли белые плотные облака.Кучевые, вспомнила я. Николай неспешно копошился в саду, залегкой кованой оградой дома брели деревенские коровы, некоторые спускались на водопой, где был пологий спуск к реке, делающей изгиб как раз напротив дома и через сто метров убегающей снова вдаль. Красотища!

Одеваясь, я заметила, что пора уже пройти лазернуюдепиляцию.

Новое открытие: лифчик стал мне немного мал. Правда этот я надевала последний раз около года назад. Беременной я быть не могла ни в коем случае – ни с кем не спала, да и критические дни последний раз пришли вовремя. Значит, набрала вес.Скорректировать немедленно!

Какое надеть платье? На улице тепло, надену сарафан, раз потолстела.

Из украшений – серебро. Везде. На шее, пальцах, запястьях. С каменьями.

Легкий макияж – и я готова. Туфельки – белые, навысоконьком каблуке. Легкий шелковый шарфик. И в путь!

С улицы послышался небольшой шум. Я глянула в окно. Семен собрался уезжать, вывел свою машину и что-то снаружи осматривал. Потом сел, ворота раскрылись, муж уехал.

У меня с души свалилась какая-то тягота, несильная, так, мелочь. Семен уже давно не представлял для меня интереса.

Наша с ним женитьба носила довольно условный характер. Мальчик из хорошей зажиточной семьи, симпатный,образованный, щедрый на подарки. Мы с ним просто встречались парумесяцев, целовались. Честно, я не была в него страстно влюблена. Милый, славный и все. Папа наседал – выходи замуж, хорошая пара. Ну, а когда мы с ним впервые переспали, я сразузабеременела.

Свадьбу сыграли уже на пятом месяце. Потом родилсяВанечка. И через год-два я поняла, что Сема периодическизагуливает. Меня это бесило, но семью я решила не разрушать, тем более что папа отдал моему мужу пятьдесят процентов акций завода. Этот завод он подарил мне на свадьбу. Меня все это неинтересовало: у меня появилось маленькое милое существо, плоть от плоти мое, нежное, ласковое, безоговорочно любящее. Я былаабсолютно счастлива! Даже зная измены Семена, не отказывала ему в близости.

Так протекали годы: то счастье, то огорчения. Из-заСемена. Ваня рос здоровым мальчиком. Закончил школу, и мы решили отправить его учиться в Англию, благо, язык он отменно учил в школе.

И вот сейчас я, бедная, остаюсь в одиночестве! Семенуходит, Ванечка далеко. Может, в Англию к нему уехать? Но он не хочет, чтобы я жила с ним рядом! «Мама, не мешай мне!» –говорит Ванечка. А мне обидно, я ведь мать, жизнь знаю. Что-то и подсказать могу. Но сын неприступен: не мешай, это уже моя жизнь, собственная, взрослая. Да какой он взрослый? Большой ребенок, за которым надо стирать, прибирать, готовить. И еще в такой дали живет, да среди иностранцев...

Думая обо всем этом, я спустилась в гараж и вывеламашину за ворота. Пришлось переждать бредущее стадо коров. Потом поехала в город.

На шоссе машина перестала раскачиваться, не на нашей грунтовке, я расслабилась. До города – десять минут езды. Через двадцать – буду у своей парикмахерши, хотя с ней несозванивалась.

Лифчик сидит неудобно, жмет немного, больше не буду его надевать, пока не похудею. А трусики из комплекта в самый раз!

Я въехала в город. Расслабление сменилось напряжением городских дорог и дорожных идиотов-чайников. Я очень хорошо и уверенно вожу машину, давно, еще папа учил. Папа вообще меня любит, да и кому еще любить? Мама умерла, когда мне было четырнадцать лет, от рака груди. Через два года папа женился на этой «римской волчице». И счастлив, как ребенок. Ну и пусть ему шестьдесят четыре, он выглядит молодцом! А «волчица» старше меня всего на пять лет.

Папа у меня вообще – уникум! К девяностым годам он скопил огромное количество ваучеров, купив у своих фермеров и рабочих по дешевке, целые сумки акций «Газпрома». Все эти бумаги плюс продажа хозяйства, земли, превратились в тризавода, парфюмерный папа и подарил мне на свадьбу. Им управляет Семен.

Я подъехала к своей парикмахерской, припарковалась.

Света, мой персональный парикмахер, была занята, я села в холле ждать. Полистала журналы, неожиданно нашла весьма прикольную прическу, которую и предложила сделать Свете,когда она освободилась. Света сперва заупрямилась, сказав, что это уже не модно. Но я настояла на своем и мастер, вздохнув, сказала:

– Как хотите, Ольга Борисовна, потом не сетуйте.

– Делайте! Претензий не будет.

Света еще поворчала и приступила к работе.

Я закрыла глаза и вспомнила, что хотела позвонить папе. Потом, ладно. Лифчик продолжал нудно стягивать груднуюклетку. Света колдовала над моими волосами. В зале было прохладно и комфортно. Играла очень тихо инструментальная музыка.Кажется, Поль Мориа. Несмотря на одиннадцать часов утразахотелось спать. Надо будет еще в пять Ване позвонить, оносвобождается после лекций, по своему Гринвичу. Потом еще в двенадцать, узнать, прибыл ли домой.

И что? Это все мои дела на сегодня?

Нет!

Я должна поговорить с папой о разводе. Он воспримет это очень болезненно: половина должна отойти Семену. Мне –наплевать, папе – головная боль. Но я знаю, что папа меня безумнолюбит. Вот бы так мужчины любили, как отцы любят своих дочерей!

Лифчик давит! Надоело! Света, быстрее заканчивай с моей прической!

Процесс продолжается. Света филигранно готовит мою голову на обозрение окружающим. Браво! Я выйду изпарикмахерской а ля девушка прошлого года. Моложе на год! Надо будет всегда делать ретро-прически и всегда буду выглядеть несколько моложе. Открытие!

Мастер, наконец, закончила трудиться, отошла в сторону, окинув взглядом результаты работы. Я внимательноразглядывала себя в зеркало. Да! На меня смотрела красивая женщина лет тридцати, со слегка волнистой, удлиненной стрижкой.

– Ну, как? – спросила Света.

Я осталась довольна и молча, протянула парикмахерше крупную купюру.

– Спасибо, Светлана! Пойдет!

– Вам спасибо, Ольга Борисовна!

Вдруг я, любительница уважительного к себе отношения, весьма чуткая особа, всколыхнулась демократией, и сказала:

– Светлана, давайте называть меня просто Ольга, хорошо?

Мастер покраснела, улыбнулась.

– Хорошо, Ольга!

– Вот и славно! – я встала. – Мне понравилось это ретро! Да! Пока!

– До свидания, Ольга! Не забывайте нас.

– Никогда. Пока, Светлана!

Я вышла на улицу.

Настроение улучшилось до очень хорошего, с новой-топрической. Пока я шла к машине, украдкой смотрела по сторонам, замечая мужчин, разглядывающих меня с восхищением, а таких оказалось сто процентов!

Сев в машину, позвонила папе.

– Привет, папа!

– Привет, лапка! Ты где?

– В парикмахерской. Мне надо поговорить с тобой, этосерьезно.

– Приезжай сейчас, я дома. Один, – добавил папа, зная мою неприязнь к его новой жене.

– Еду!

Вырулив на шоссе, я занялась психоанализом.

Что за существа, эти мужчины? Ухаживают, добиваются взаимности, из шкуры лезут, чтобы угодить, а когда получают свое и становятся мужьями, в скорости находят себе любовниц! Ничего не понимаю! Тратить огромные деньги на подарки,преследовать, чувствовать, что любовь покупается, а не рождается, и продолжать стремиться завоевать нас! А получив желаемое, через несколько месяцев – найти себе шлюшку! Может, не у всех так? Только у меня и моих знакомых, которых множество? А сколько таких семей по всей стране? Да мы, женщины, оказывается,несчастны, если бы не дети.

Я медленно двигалась в пробке и продолжала размышлять, забыв про жмущий лифчик.

Обидно! Нет полного взаимопонимания. Неудовлетворенный мужик – просто ангел! В постели они нежны и ласковы, как голодные коты, а кончат, заснут – и могут назавтра гадостейнаговорить. Или напиться. Это я про своего. Он примитивен. Когда ему хочется меня, он вьется вокруг, рассыпается красноречием и комплиментами. Он светится изнутри и ему начинаешь верить. В его искренность. А искренности его хватает только на секс.Потом ему своя шлюшка интересна, потом я, потом снова она, или другая... Бабник!...

Наконец я подъехала к дому отца. Охранник открыл ворота, я въехала во двор. Папа вышел мне навстречу.

– Здравствуй, доченька!

– Привет, папочка! – я широко улыбалась.

Мы обнялись, и я с удовольствием расцеловала папку.

– Пойдем в дом, родная, поговорим, – папа явно был рад моему приезду.

Мы поднялись на второй этаж, в его кабинет. Ярасположилась в большом кресле, отец сел напротив.

– Что будешь пить, дочка, чай, кофе?

– Некрепкий чай, с сахаром и лимоном.

Папа позвонил экономке, заказал ей чай и кофе для себя.

– Говори, что случилось? – начал отец.

– Папа, мы с Семеном разводимся, – выдохнула я.

Кажется, отец ожидал всего, что угодно, только не этого. Лицо его вытянулось от удивления, стало озабоченным.

– Ты серьезно?

– Серьезнее некуда. Семен высказал мне сегодня, что хочет развестись. Я, впрочем, тоже не возражаю. Но какие будут последствия?

– Вот об этом я и думаю. У Семена пятьдесят процентов акций завода. И вряд ли он пойдет на уступки... Но вы точносерьезно все продумали?

– Па, я уже сказала – серьезнее некуда! Да! (Какая дурацкая присказка, это «да», вставляю в разговор, когда начинаюнервничать, не могу совладать с собой!)

Отец задумался.

Экономка принесла кофе и чай, поставила перед нами на столик и тихо удалилась.

Отец, молча, принялся за кофе. Я пригубила свой чай, тоже молча, ждала, что он скажет.

– Дочка, твой предстоящий развод – это очень тяжелый удар по нашей экономической безопасности. Я не могу тебе запретить пойти на этот шаг, я тебя, прежде всего, уважаю как личность. Да и Семену я не указ, папа помолчал. – Я прошу только одного: не торопитесь с разводом, не надо никого подкупать, дабы ускорить процесс, пусть все идет своим чередом, хорошо? Надо мне успеть провести кое-какие превентивные экономические меры, чтобы не разрушать структуру предприятия. Договорились?

– Конечно, па!

– Вот и хорошо! – отец расслабился, будто что-то придумал, и лицо его повеселело. – Как там Ванечка поживает?

– Ой, папа, все хорошо! Учится славно, Семен обещалпослать ему денег на какую-то новую машину.

– Это ты, лиса, Семена раскрутила? Ох, балуешь ты моего внука! Вся наша маленькая империя ведь ему достанется. Некалечь душу его легким отношением к деньгам!

– Папа! И ты туда же! Ну что случится, если мальчик будет ездить на новой машине?

– Ольга! Иван должен сейчас понять, как непросто в наше время достаются деньги, а вы с Семеном, точнее ты, егоразвращаешь.

– Па! Ванечка так много недополучил в детстве отцовского внимания, пусть хоть сейчас почувствует его участие.

– Доченька, все должно быть в разумных пределах: и любовь, и ненависть. Мне кажется, у тебя нет меры.

– Папа! Но это же мой единственный сын!

– И что? Надо потакать ему во всем? Учиться – в Лондоне, дом – полная чаша!.. В этом смысл жизни? Вот в армию пойдет, отрезвеет маленько!

– Па, какая армия? Ему еще учиться несколько лет, а там я что-нибудь придумаю. Он ведь у меня один. У тебя дочь, тебе было проще, меня в армию не забирали.

– Оля, я пальцем не пошевелю, чтобы внука от армииотмазать, учти!

– А я буду стараться его отмазать, – веско ответила я отцу. – И никто меня за это не осудит. Да!

– Ладно, не заводись. У нас пока другие проблемы, – отец поднялся с кресла, пошел к столу. Что-то достал из ящика.

– Дочь, маленький подарок! Тебе.

– Спасибо!

Я тут же открыла коробочку. Там, в красном бархате,пристроились золотые цепочка, подвеска с моим знаком «тельца», серьги, маленький перстень. В серьгах и перстне торчали средних размеров изумруды, как раз под цвет моих глаз вечерами! С утра глаза у меня больше голубые.

– Папочка, это прелесть! Спасибо, родной!

Я бросилась к нему, обняла и от души расцеловала.

Папа был рад.

– Носи, дочка, радуйся!

– Спасибо, папа! Это такая прелесть!

Я тут же надела все подарки на себя, сняв то, что носила. Папа любовался мной совершенно искренне и ничуть не скрывал своей радости, видя радость мою. Я тоже была совершенно искренней.

– Все, па, я поехала. Мне надо еще кое-что сделать.

– Хорошо, дочка. Только меня не забывай!

– Папа! Прекрати! Ты же знаешь, что ближе тебя у меня нет человечка!

– Сын у тебя есть. Но не балуй его!

– Ладно! Все, пока!

Я чмокнула папу в выбритую, вкусно пахнущую щеку, ипошла к своей машине, помахав ему напоследок.

Когда я выехала с папиного двора, было еще три часа дня.

Опять ощутила, как жмет лифчик. Я припарковалась, сняла его совсем, бросила на заднее сидение.

Надо было ехать дальше и поразмышлять, как сейчас вести себя с Семеном. Как бы мы с ним не жили все эти годы, мы были семьей, с общими заботами, горестями, радостями. Мама с папой тоже были семьей, пока мама не умерла, и я впитала точувство заботы и уважения друг о друге, что они пронесли по своей жизни. Семен изменял мне, но я стойко хранила верность ему и цементировала отношения, прощала, спасала. Ради сына, радисемьи! Но вот настало время, когда сын вырос и спасать уже ничего не надо. Ванечка все сам поймет...

Неожиданно для самой себя, я выехала на дорогу, ведущую к дому, а еще хотелось покататься по городу. Домой, так домой! Там я прижмусь к своим любимым котам и успокоюсь. Семен все равно уехал, и не будет проедать мне мозги! После нашегоутреннего разговора, он, скорее всего, домой сегодня не вернется... К очередной шлюхе поедет, сто процентов!

Я нервно прибавила скорость, но быстро успокоилась ивернула машину в общий поток, никого не обгоняя и не создаваяаварийную ситуацию. На светофорах окружающие мужики бросали взгляды на мой гордо лежащий на заднем сидении лифчик,тонкий, красивый, кружевной. Потом глядели на меня, восторженно, и этого мне хватило для дальнейшего хорошего настроения.

Погода стояла отличная! На небе – ни облачка, глазурьсиняя, и только! Жара не ощущалась. Впереди уже просматривались родные сельские пейзажи, мы, в потоке машин, вытягивались за город.

И вот дорога растянулась. Кто-то прибавил скорость, кто-то ехал по-прежнему, любуясь красотами осенней природы, каждый был за себя, как в жизни, отстаивал свою правоту. Вот, справа от меня, полз яичного цвета «фольксваген», не быстрее пятидесяти километров в час. Хозяева его плевали на нервные сигналыедущих позади поспешников. Они в полном объеме созерцалипригородную природу, были от нее в восторге, фоткались и хохотали, и махали с улыбкой сигналящим вслед. Они были счастливы, эта уже немолодая пара из какой-то ненашей страны; они были так розовы и чисты, как поросята с образцовой фермы, и любили всех вокруг и друг друга.

Я честно им позавидовала! Даже немного со злостью: эти европейские статуэтки норовят найти приятное и сладостное в нашей говенной стране! Впрочем, я никогда не задумывалась серьезно о политических и экономических процессах, что происходят в России. Мерилом всех моих познаний был папа, рассуждавший о происходящем емко, едко и, главное, точно! Исочно! Папа, папа! Зачем ты женился на этой волчице? Впрочем, во мне говорит ревность, а это чувство губительное, не надо так. Я папу очень люблю и могу простить ему любой поступок, потому что знаю, я для него – все! Да и он для меня – больше полжизни. Он дал мне образование, возможность жить так, как хочу я, в его научении... Скоро у меня разрушится привычный уклад жизни, я стану разведенкой, тысячи мужских глаз усилят дозор за молодой красивой наследницей миллионов. Будет, обязательно будет! А у меня на примете даже нет никакого кобелька! Вот это неприятно! Но это честно по отношению к будущему мужчине, которого я наверняка не буду любить...

Скоро поворот домой. Вот он, знак за деревьями, незаметен для новичков трассы. Поворачиваю на нашу «грунтовку» и, пыля, качусь в раздумии.

Мне определенно надо будет чем-то заняться! Но не по специальности же! Кто я? Инженер-химик. Вот! Красиво только звучит. А правду сказать, я даже читать не люблю, какая тамхимия!

Чем же я занималась до сих пор? Сыном, мужем, папой... Редко – собой, правда, редко. Что в итоге? Сын учится в Англии, папа занят молодой волчицей, муж – объелся груш, уходит от меня к какой-то шлюхе... Интересно было бы на нее поглядеть! А что, пусть это будет моим первым посторонним интересом за всю жизнь! Найму частного детектива, пускай проследит.

Звонок. Это Ваня.

– Привет, Ванечка!

– Привет, мам! Нас сегодня раньше отпустили. Потомузвоню. Что там папа? Про машину?

– Ванечка, он сегодня переведет тебе денежку, жди.

– Вот спасибо тебе!.. Я ведь знаю, это ты постаралась!

– Ну как же я могу отказать единственному сыну? Вань, ты на меня рассчитывай всегда, пока я жива.

– Мам, не надо, про возраст. Ты же у меня еще молодая.

– Да, Ваня! Пойми правильно, мы с папой должнырасстаться, – выпалила я скороговоркой. Какое-то время сын молчал,будто нечто взвешивая.

– Ма, я это предвидел. Поступайте в соответствии сситуацией. Но пойми, что я не смогу разорвать отношения с отцом, что бы у вас не произошло. И тебя, конечно, люблю!

– Ванечка, все предсказуемо, и этот развод тоже. Тывзрослый, все понимаешь, может, даже лучше нас. Ты знаешь папу: он и тебе недостаточно внимания уделял, да и мне. Вот и решили – мирно развестись. Пусть это не будет для тебя катастрофой.

– Ну что ты, ма! Какая катастрофа? Это жизнь. Сейчас вы оба будете любить меня каждый от себя, значит, в два разабольше.

Ваня расхохотался. Я тоже посмеялась, это действительно так, будем любить и поддерживать его с двух сторон.

– И когда папа переведет деньги, не говорил?

– Нет, но я думаю, в ближайшие день-два. Ты мне скажи, у тебя девушка появилась?

– Появилась, ма, буквально вчера. Но у нас было толькокороткое романтическое свидание. Поживем – увидим.

– Ванечка, ты осторожнее будь с этими англичанками...

– Мам, она чернокожая.

Что-то оборвалось у меня внутри! Черная! Он сошел с ума!

– Ма, не молчи!

– Ваня, ты в своем уме?

– Она прикольная девчонка, умная, живет в Штатах, ну не полностью чернокожая, я пошутил! Наполовину, креолка, сСейшельских островов! Но она здоровская! Настоящая, без всякого этого английского снобизма.

– Ваня, я уважаю твою свободу, твой выбор, но будьблагоразумен!

– ОК, мам! Буду! Пока, мне пора на обед. Целую.

– Пока, сынок! Целую тебя!

Оказывается, пока говорила с Иваном, прижалась к обочине и стояла. Даже не заметила. Я достала сигарету и закурила,впервые за много-много времени, наверно за много лет.

Как он там живет без меня, один? Я не представляю.Ктото стирает ему, кто-то кормит. Чем? Как он ест, кто проследит? Периодами, меня охватывает паника, как мой сын оказался один, в Англии, без меня? Однажды я заикнулась Семену: может, мне в Англию поехать? На что последовал довольно естественныйвопрос: а ты хотела бы, чтобы в этом возрасте с тобой жили мама и папа?

Я заткнулась. Формально Сема был прав. Но мне до сих пор кажется, как же Ванечка там беззащитен! И эта метиска, или как там их зовут? Связался. Не с англичанкой из хорошей семьи. С креолкой!..

Ладно, хватит, поехали домой.

Я выехала на нашу гравийку, проехала вдоль берега, неповстречав коров, и зарулила в открытые, к удивлению, ворота.

Возле подъезда стоял незнакомый джип, белого цвета, скакой-то аляповатой аэрографией. Я заехала в гараж. Покапарковала машину, доставала вещи и поднималась в дом, джип во дворе исчез, и ворота как раз закрывал наш садовник.

– Николай! – крикнула я в открытое окно. – Кто это был?

– Ольга Борисовна, сейчас расскажу, зайду в дом только.

Я стояла в холле, ждала Николая. Вскоре открылась входная дверь, вошел Николай.

– Ну, кто был? – спросила я.

– Видите ли, Ольга Борисовна, Семен Арсеньевич заезжал на минуту, какие-то документы забыл, ну, и на чужой машине.

– Понятно, – рассеяно произнесла я и пошла к себе.

Мне показалось, что в холле присутствует запах чужихдухов, еле уловимый цветочный аромат. Да и Николай что-тосконфужен был, будто врал. А! Ну их! Голова разболелась.

Я поднялась в комнату, по пути прихватив бежавших за мной котов. Они с удовольствием проскользнули в открытую дверь и прыгнули в кровать. Я переоделась в легкий халатик и легла в постель. Коты забрались мне на грудь, на живот. Я начала их гладить, вроде и урчала вместе с ними, и вскоре голова стала проходить. Я заснула.

Мне снились горы, Альпы, где мы с Семеном катались года четыре назад, ежевечерне ходили в гостиничный бар, выпивали немного вина, шутили, хохотали, прикалывались друг над другом, окружающими. Потом уходили к себе в номер, обнимались, целовались, любили, опять смеялись и были счастливы. Во сне моем горы были светлыми, в облаках, на фоне синейшего неба, Семен стоял на фоне гор и улыбался мне широко и открыто.Потом налетела угрюмая туча и скрыла фигуру Семена.

Я вроде бы проснулась, но лежала с закрытыми глазами, и думала о муже. Какой же он был непонятный! Как он мог спать со мной и с другими шлюхами, постоянно извиняясь, что его бес попутал, когда я об изменах узнавала. Как я могла его прощать, столько лет? Прощала, оправдывала, ради сохранения семьи... Ради Ванечки. Напрасно? Нет! Уверена, что сын, обделенный отцовской любовью, с радостью получал мою любовь, вчетверо, впятеро сильнее, чем обычная материнская. А может, это так у всех матерей? Не знаю. Инстинкт моей материнской любви выше общечеловеческого понимания.

Я открыла глаза. Кошаки лежали с обеих сторон от меня, свернувшись в шерстяные кружки.

Потянулась, встала. На часах было семь. Приняла душ.

Пора поужинать и что-нибудь придумать на вечер. Чемзаняться. Не сидеть же перед телевизором и пялиться до полуночи!

Спустившись вниз, около столовой, встретился Николай.

– Добрый вечер, – вежливо произнес он.

– Добрый вечер, – ответила я. – А что, Семен был здесь не один?

Эти слова вырвались у меня исподволь, я их непланировала, но вдруг вспомнила, что мне почудился аромат незнакомых духов.

Николай покраснел даже, от конфуза. Я сразу поняла днем, что он врет, покрывает хозяина дома, но мне не хотелосьразборок.

– Ну, не знаю я... Семен Арсеньевич приезжал, а кто с ним был, я не видел,... Может, кто и был...

– Ладно! – отмахнулась я. – Был так был, или была так была...

Мне действительно было все равно. Неприятно только, что этот кобель шлюх уже и домой стал водить. Конечно, впредь я этого не допущу! Не на ту напал! Я ему покажу, кто есть кто!

Воинственность моя объяснялась и тем, что сильно хотелось есть. Давно уже надо было завести кухарку. Или доплачивать приходящей домработнице за приготовление еды. А я все сама готовлю, для мужа, будь он проклят! Как же! Отец моего ребенка! Тьфу! Кобель!.. Когда Ванечка был маленьким, я как-то показала ему одну из наших гостий и сказала громким шепотом:

– Вот, смотри, видишь тетю в черном платье? Это папина блядь!

Так я была зла на него тогда, когда узнала об его очередной измене. А эта шлюха, с его работы, не постеснялась притащиться ко мне в гости! Стоявшие рядом с нами, три или четыречеловека, оглянулись на меня и тут же вернулись к своим разговорам за бокалами вина.

– А кто такая блядь? – спросил сын.

– Это тетя, которая сильно хочет, чтобы папа с нами не жил, да!

Я помолчала, размышляя, как дальше донести Ванечке свою боль и твердо произнесла:

– Но у них ничего не получится!

– Да, мама, не получится, – повторил сын. – Я защищу тебя от всех блядь!

– Вань, это слово склоняется, – начала я, но почувствовала, что перегибаю палку. Пусть сын сам дойдет до всего, в своей элитной школе; там его всему научат! Я не сомневалась.

Я достала из холодильника охлажденную говядину ипринялась готовить.

Машинально, воспринимая какие-то обрывки мыслей ни о чем, положила в духовку тройную порцию, и только потомвспомнила, что мы с Семеном разводимся и вообще, вряд ли он сегодня придет ночевать, когда он почувствовал себя абсолютносвободным. Или припрется пьяным, веселясь от предстоящей свободы, как ему кажется, наверно. Ложь! Такой мужчина, уходя от одной женщины к другой, только меняет одну тюремную камеру надругую, пусть более комфортную. Я-то Семена знаю! Он и с новой супругой долго не проживет, кобель! Вот ведь, родила природа этакого!

А что же я? Что я буду делать после развода? У меня ведь никого нет... У меня есть сын, который нуждается в моейпомощи и опеке! Поеду к нему в Англию... Нет! Не поеду. Я там ему буду только мешать, как сказал Семен... С чего это вдруг я ему помешаю? Ведь он мой сын! Хотя, понимаю разумом, что у него сейчас полно свободы, которую я, приехав, ограничу. Ну и что? Я ведь ему только добра желаю!... Да и больно думать о том, что Ванечка достаточно взрослый и разумный, чтобы натворить без меня глупостей. Я не могу пока отделить его от себя, будто мы связаны с ним пуповиной... Я права!...

Включила на кухне телевизор, рассердившись на себя за то, что отвлеклась от еды.

Мясо получилось вкусным, сочным, таким, как любитВанечка.

Первый канал демонстрировал, как всегда, очередную мелодраму. Пусть идет! Развеюсь немного.

На экране, брошенная богатым мужем, красивая женщина, попадает в абсолютную нищету, находит «принца на белом коне» и, вполне счастливая, выходит за него замуж. Как будто и не было у них с богатым мужем счастливых дней! Все позабыла, за месяц! Бразилия отдыхает!

Я давно поужинала, досмотрела фильм.

Будто по заказу, позвонила Вероника.

По секрету сказать, самая задушевная моя подруга! Я ее люблю больше всего за то, что она, в свои годы, выглядитвеликолепно, но ни разу не была замужем. И никогда не унывает,такая оптимистка! Это, наверно, Божий дар, так себя вести всегда и везде. Вокруг нее толпы мужиков вьются, а ей нипочем! «Олечка, принцев нет, на белом коне, или хотя бы на фиолетовом! Все –рабочие лошади. Или кони. В общем, жеребцы!»

– Привет, подруга! Чем занимаешься? – кричит в трубкуВероника, будто уже подшофе.

– Да ничем, только поужинала, – честно и усталопроговорила я.

– Зря поужинала! Я сейчас за тобой заеду, здесь шикарная вечеринка, у знакомого художника! Актеры молоденькие, поэты, богема!

– Вера, что-то нет настроения! – довольно вяло сказала я.

– Брось, подружка! – Вероника, казалось, уже видела меня с нею рядом. – Я уже в машине.

– Ты что, пьяная за рулем?

– Во-первых, я не пьяная, а воодушевленная, во-вторых, за рулем трезвый абсолютно парень! Через пятнадцать минут будем! Пока!

Бросила трубку. Я минутку посидела в столовой и решительно двинулась к себе переодеваться. Не стану же я дожидаться мужа, чтобы сообщить ему, что еду в гости! Прошло его время!

Вдруг я почувствовала себя абсолютно свободной. Нет! Это чувство приходило ко мне, когда Семен изменил во второй раз. Но теперь это было своеобразное ощущение! Я – Ольга,свободна! Мне не надо больше терпеть выходки мужа, его откровенные издевательства, скупость по отношению к сыну. Я – свободна! Свободна от

обязательной готовки обедов, завтраков, ужинов; свободна от угрызений совести, что не хочу спать с законным мужем; свободна в активном поиске понравившегося бы мне мужчины! Развод!

Пока я просматривала свой гардероб, пришла в голову мысль, что от этого развода выигрывает только Семен. У него уже есть женщина, есть пятьдесят процентов акций, пятьдесят процентов недвижимости. Он целеустремлен в будущее, как первые космонавты! Я же оказываюсь в пассиве. Никого нет, управлять деньгами

придется папе, и я не вижу для себя блестящих перспектив. Одно греет душу – сынул



       
Knihkupectví Knihy.ABZ.cz - online prodej | ABZ Knihy, a.s.
ABZ knihy, a.s.
 
 
 

Knihy.ABZ.cz - knihkupectví online -  © 2004-2018 - ABZ ABZ knihy, a.s. TOPlist