načítání...
nákupní košík
Košík

je prázdný
a
b

E-kniha: Дороги изнанки / Na špatné straně - Aleksandr Beljaev

Дороги изнанки / Na špatné straně

Elektronická kniha: Дороги изнанки / Na špatné straně
Autor:

Вместе с девушкой Аней, наделенной необычным даром, читатель отправится в путешествие по изнанке мироздания, ... (celý popis)
Titul je skladem - ke stažení ihned
Jazyk: ru
Médium: e-kniha
Vaše cena s DPH:  52
+
-
1,7
bo za nákup

hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%   celkové hodnocení
0 hodnocení + 0 recenzí

Specifikace
Nakladatelství: » Skleněný můstek s.r.o.
Dostupné formáty
ke stažení:
PDF
Upozornění: většina e-knih je zabezpečena proti tisku
Médium: e-book
Počet stran: 480
Jazyk: ru
ADOBE DRM: bez
Ukázka: » zobrazit ukázku
Popis

Вместе с девушкой Аней, наделенной необычным даром, читатель отправится в путешествие по изнанке мироздания, сквозь калейдоскоп таинственных миров, отделенных от нашей привычной реальности лишь тонкой преградой человеческого восприятия. Целые сияющие или погруженные в вечный мрак вселенные, населенные удивительными существами, возникнут перед Вами, чтобы, объединившись вместе, образовать неописуемое единое целое, частью которого является и наш мир, и имя которому – Шаданакар.

Zařazeno v kategoriích
Recenze a komentáře k titulu
Zatím žádné recenze.


Ukázka / obsah
Přepis ukázky

SKLENĚNÝ MŮSTEK

KARLOVY VARY 2015

Александр Беляев

Дороги

изнанки


© Александр Беляев 2015

© Skleněný můstek s.r.o. 2015

ISBN 978-80-7534-009-2

Skleněný můstek s.r.o.

Vítězná 37/58, Karlovy Vary

PSČ 360 09 IČO: 29123062 DIČ: CZ29123062


Содержание

ГЛАВА 1 ЕЩЕ ОДНО ПРОБУЖДЕНИЕ

ГЛАВА 2 ВИЗИТ К ДОКТОРУ ЛЕВИНУ

ГЛАВА 3 ПРОВАЛ В ПРОШЛОЕ

ГЛАВА 4 ДРУГАЯ ПОЛОВИНКА

ГЛАВА 5 ОГНЕВИЦА

ГЛАВА 6 РАССКАЗ ОГНЕВИЦЫ

ГЛАВА 7 ШЕОЛЫ. ПРОПУЛК

ГЛАВА 8 ШЕОЛЫ. УКРАВАЙР

ГЛАВА 9 ШЕОЛЫ (ГВЭГР)

ГЛАВА 10 СЛЕД ВАРФУШИ

ГЛАВА 11 ВОЗВРАЩЕНИЕ

ГЛАВА 12 БРАТ И СЕСТРА

ГЛАВА 13 АНОМАЛЬНЫЕ ЗОНЫ

ГЛАВА 14 В ГОСТЯХ У ЮРЫ

ГЛАВА 15 БЕРМУДСКИЙ ТРЕУГОЛЬНИК

ГЛАВА 16 ЧЕРНЫЕ ДЫРЫ, ЧЕРВОТОЧИНЫ

ГЛАВА 17 ШУШМОРСКОЕ УРОЧИЩЕ

ГЛАВА 18 СТАРОЕ ЗЕРКАЛО


ГЛАВА 1

ЕЩЕ ОДНО ПРОБУЖДЕНИЕ

Аня сидела у окна и глядела на чудесный, залитый светом сад, когда дверь неожиданно открылась, и в комнату ворвался он,Андрюша Данилов, тот, кого она ждала все эти дни... или годы... она не помнит – что-то с памятью. Потом был неумелый детскийпоцелуй, что при этом говорила она, что он, что они делали – сновапровал, очнулась она только от странного звука – это соприкоснулись его ониксовый медальон (она его когда-то сама ему подарила) и ее ожерелье из розового жемчуга и кораллов (это уже он достал их со дна моря Вечности). От этого соприкосновения что-то вспыхнуло, словно замкнуло провода под напряжением, затем яркая вспышка... полет... забвение.

Она открыла глаза и увидела лицо того же Андрея,повзрослевшего... да чего там, постаревшего лет на пятнадцать-двадцать, а на губах все еще память неумелого поцелуя мальчишки, а этот,взрослый мечтательно и растерянно улыбается, словно просит прощения за то, что поцеловал ее во сне, без позволения. Но почему она лежит в таком странном помещении... рядом какой-то мерцающий пульт, провода, низкая металлическая кровать, покрашенные безвкусной голубой краской стены, желтый потолок в разводах. Она все этогдето видела... а он все смотрит и смотрит на нее, словно не видел тысячу лет...

Еле приметен

памяти след,

я тебя знаю

тысячу лет...

Откуда эти строки? Что-то чрезвычайно знакомое и незнакомое одновременно! Кажется, он хочет что-то сказать...

И тут она просыпается, но уже у себя дома... по крайней мере это ее кровать! Но кто это над ней склонился? Смотритсочувственно в глаза с таким знакомым выражением лица, такого дорогого... ах, ну да, это все тот же Андрюша, и она много раз видела его во сне. А откуда он взялся в ее квартире? Или это опять продолжение сна?

Аня окончательно разлепила глаза. В зашторенную комнатупробивался мутный свет, но фигура Андрея явственно вырисовывалась на фоне окна, он продолжал улыбаться какой-то виноватой улыбкой, и Ане казалось, что он вот-вот что-то скажет, взорвет эту ставшую невыносимой тишину! Однако нет, фигура мужчины сталамедленно отступать назад, пока спина его не вошла в плоскость старинного зеркала, достаточно большого для того, чтобы там уместиласьфигура взрослого человека. Именно из этого зеркала он взглянул на нее в последний раз, сделал прощальный жест рукой и окончательно исчез. Ане стало жутковато: этот молодой мужчина был частью ее сновидческой жизни, он вообще в последнее время очень часто ей снился – каждый раз с поразительной отчетливостью она помнила его лицо и фигуру, хотя остальные детали ее снов были, какправило, зыбки и неуловимы, и с подобным прощальным жестом онуходил и раньше, но сегодня! Она ведь не спит уже несколько секунд: вот ее комната, вот стенка (мама по старинке называла ее трюмо), вот старинное зеркало – и в этом зеркале только что на ее глазахисчез человек, которого она совершенно отчетливо видела уже после того, как проснулась. Этого человека она никогда в реальной жизни не встречала, но он был хорошо знаком ей по снам. Откуда онвзялся? Наверное это галлюцинация, скорее всего это смерть мамы на нее так подействовала, и еще этот люминал, который она принимала перед сном все дни после маминого ухода.

Мамина смерть... казалось, после похорон дни тянулисьмучительно долго, а сейчас она оглянулась назад и ничего не помнит, что было после. Ах, ну да, вчера было 9 дней, пришли кто-то из родни, она отчетливо помнит только брата с женой и дядю Колю, маминого брата. Кажется, она почти все время проспала в эти дни, как влетаргии, и все время ей снился этот Андрей, и каждый раз ониоказывались на берегу бескрайнего прозрачного моря, а рядом возвышался замок из песка, но такой сложной конструкции, что построить его – тем более из песка – совершенно невозможно. Они говорили сАндреем о чем-то важном, но она не помнит, о чем, лишь помнит, что Андрей ее давний друг, Единственный...

Но почему за все это время ее ни разу не посетила мама? И даже не было ни одной мысли о ней, а приходит какой-то знакомыйнезнакомец? Да, странно устроена человеческая психика... хотя,может это просто защита, возможно постоянные мысли о маме во сне и наяву просто свели бы ее с ума. Впрочем, воспоминания о маме могли трансформироваться в этот сегодняшний сон, где она увидела себя лежащей в больничной палате, очевидно это ее мысли о том, что лучше бы она тут лежала вместо мамы – в той самой палате, где она провела у изголовья умирающей последние 2,5 месяца, почти не выходя. А иначе, откуда это? Маме было сорок два года...первичный рак желудка... множественные метастазы в различные органы. Слишком поздно был поставлен диагноз, считали, что обычная язва, а гастроскопии мама боялась, как огня и не давала ее делать.Когда все выяснилось, медицина была бессильна, операция ничего не дала, Аня сильно подозревает, что многочисленные опухоли даже не стали трогать: просто разрезали и зашили, а Ане сказали, чтосделали все возможное.

Да, как видно два месяца такого напряжения не прошли даром, вот уже галлюцинации начались. Можно сказать – звонок издурдома... к тому же не первый. У нее многократно, задолго до смерти мамы возникали всякие необычные переживания, словно бы знала что-то чрезвычайно важное, но забыла... словно она, АннаМихайловна Ромашова – далеко не только то, что она о себе знает, но и что-то много большее, много более древнее, мудрое. Но что? Она этого никак не могла вспомнить, но была абсолютно уверена в том, что помимо серой, малоинтересной жизни, жила еще какой-то иной, яркой, полной удивительных событий и приключений.

Началось все это с восьми лет, а что было до этого, онапрактически не помнит. Дело в том, что в восемь лет родителиобнаружили ее на лестнице около двери квартиры в беспамятном состоянии, и как она там оказалась и где была раньше – словно чистый лист бумаги. А родители потом ничего ей не рассказывали, уходили от расспросов, а она все пыталась вспомнить, и тогда возникалочувство как поутру после причудливого необъяснимого сна, который как некий след остается в дневном сознании, но суть его и образ безнадежно ускользают в небытие, причем ускользают тем быстрее, чем мучительнее пытаешься вспомнить. После этого события Аня две недели лежала в детском отделении психиатрической больницы – собственно осознала она себя окончательно уже там – ивыписалась во вполне удовлетворительном состоянии, правда с чувством, будто она только что родилась, но с опытом, знаниями и навыками среднестатистической восьмилетней девочки: могла читать, писать, знала родственников, близких и друзей, знала где жила и училась, и тем не менее чувство было такое, словно из ее жизни ушли целые страницы, полные удивительных событий и приключений.

Только незадолго до смерти мама призналась ей, что Аню,оказывается, в 8 лет взяли в какую-то лабораторию для эксперимента: что-то связанное с парапсихологией, но что там с ней делали. Она не знает. Оказывается до этих событий Аня была каким-то необычным ребепнком-экстрасенсом с какими-то фантастическимиспособностями, которые, к тому же бурно развивались последние два года. Именно для изучения этих способностей ее забрали в специальную лабораторию, Бог знает чего насулив родителям. Там, очевидно, с ней что-то такое сотворили, что она не только лишилась своего дара, но и напрочь забыла, что была в какой-то там лаборатории и участвовала в каком-то эксперименте, а врачи, оказывается, после больницы категорически запретили родителям рассказывать очемто таком, чего она сама не помнит, чтобы не травмировать психику ребенка. Поэтому ее перевели в другую школу и тщательнооберегали от детей, которые ее знали раньше; к счастью таких былонемного, Аня росла чрезвычайно замкнутым ребенком. Кто знает, не послушайся родители врачей, и расскажи ей все, глядишь, память о прежней жизни и восстановилась бы, а вместе с этим ушло бы и это изматывающее чувство, что она не только жила какой-тосовершенно иной жизнью, но, что самое парадоксальное, продолжает ею жить своей второй, невидимой половинкой, но увидеть, ощутить этого не может. Словно происходит это за полупрозрачной ширмой, за которой мелькают какие-то неясные тени – то ближе, то дальше, но что там происходит в действительности – рассмотретьневозможно.

Итак, раздвоение психики... кажется, раздвоение психики – это один из признаков шизофрении... вот теперь и галлюцинацииприбавились. По-видимому, стресс, связанный с уходом мамы,обострил старый процесс.

Хотя, к настоящему времени все вроде бы прошло, и оначувствует себя нормально... если, конечно нормальным можно назвать ватную от люминала голову и чувство – приглушенное все тем же люминалом глубокой тоски и оставленности. Впрочем, надо жить дальше, мама так и сказала перед смертью: Живи, дочка, вместо меня и пусть твоя жизнь сложится удачнее». Да, превратиться вшизофреничку – это вряд ли удачное выполнение маминого наказа!

Аня кое-как встала с постели, где она последние 9 днейпроводила по 15-17 часов (благо уволилась с работы еще когда денно и нощно дежурила у маминого изголовья), глотала люминал, если бы было возможно, вообще бы не просыпалась. А в оставшиеся часы бодрствования драила каждый уголок квартиры, перемывала всю имеющуюся в доме посуду – с патологической тщательностью, до изнеможения, каждый день по новой. Этот метод, чтобы забыться, не впасть в ступор ей посоветовал мамин брат дядя Коля и первые три дня следил, чтобы она скрупулезно ему следовала. Лишьубедившись, что Аня втянулась в это отвлекающее занятие, он оставил ее в покое, поскольку не мог больше отпрашиваться с работы. Аня же, каждый день, оставаясь наедине с самой собою в осиротевшей двухкомнатной квартире, полученной папой незадолго до егоскоропостижной смерти от инфаркта семь лет назад, принималась вновь и вновь перетирать старую посуду, годами не достававшуюся изшкафов, поскольку мама после смерти папы не собирала дома большого количества гостей. И так все девять дней, вплоть до сегодняшнего.

Кстати, что сейчас? Утро? День? Вечер? С этим люминаломсовсем потеряла ориентир во времени. Нет, судя по свету за шторами, еще не вечер, хотя в середине ноября и 4 часа – уже вечер. Все, надо завязывать с люминалом, последнее время уже не проходит этопротивное послевкусие во рту, ватная голова и ноги! К тому же вчера на поминках Аня выпила водки и коктейль получился еще тот. Нет, мама бы ее не одобрила, да и вредно это! Хватит пить свое горестаканами, пора включаться в обычную жизнь, устраиваться на работу, смотреть телевизор, читать книги... ну, и все остальное, как у всех.

Аня поднялась с постели и поплелась в ванную, почистила зубы, затем решила принять душ. Интересно, а мамина душа где-то здесь, возле нее или уже покинула земное пространство? Кажется, этопроисходит после девяти дней... или нет, все же после сорока. А что же тогда после девяти происходит? Если она все эти дни быларядом, то почему даже ни разу не приснилась? Вот если бы у нее, у Ани, сохранились те способности, о которых мама перед смертью ей рассказывала! Наверняка она смогла бы тогда с маминой душей пообщаться. Нуда же все это подевалось? Неужели над нейдействительно поставили какой-то противозаконный эксперимент, врезультате которого возник этот чудовищный провал в памяти и чувство раздвоенности?

Аня вылезла из душа, вытерлась, накинула халат и с укоромпосмотрела на себя в зеркало. Господи, на кого она за эти два месяца стала похожа! Какая-то бледная немочь, глаза запали, сонно-тупое выражение лица... наверное тут еще люминал сказывается. Нет, так нельзя, надо начинать за собой следить и с люминалом кончать. Она ведь еще молодая девушка, на которую не так давно заглядывались мужчины! Небось сейчас шарахнулись бы от нее, как отпрокаженной!

Аня, к собственному удивлению скорчила себе рожу и, тут же устыдившись этого совершенно не уместного после маминойсмерти поступка, вышла из ванной и поплелась на кухню. Все этипоследние дни она почти ничего не ела, так, перехватывала кое– чего, есть совершенно не хотелось. Мама тоже была бы сим фактом очень недовольна, она всегда следила за тем, чтобы дочь полноценнопиталась. И все же, почему, если мамина душа еще не покинула землю, Аня не чувствует е присутствия? Почему она не разу не посетила ее во сне, ведь все говорят, что после смерти близкого человека его душа обязательно приходит во сне. А некоторые утверждают, что даже наяву их видели! Каким же, к черту, в детстве она былаэкстрасенсом, если даже горячо любимую маму не может увидеть во сне. Все этот мифический Андрей приходит – то в образе мальчика, то взрослый. Выходит, такова ее истинная природа и подсознание тайно тоскует о мужчинах. Вот уж никогда такого бы раньше о себе не предположила, она всегда считала, что на мужчин ей ровным счетом наплевать! Даже переживала по этому поводу, но ничего с

этим равнодушием поделать не могла. Выходит, она лицемерка! Аня

постаралась вспомнить, приходил ли к ней папа после смерти семь

лет назад – и не смогла– то ли отупела от люминала, то ли все те же

проблемы с памятью, о которых она все утро думала.

Аня открыла холодильник. Сегодня он был непривычно полон,

как никогда со смерти мамы (честно говоря, там вообще почтини

чего последние дни не было), мало того, забит всякимиделикатеса

ми до самого верха – это все, что гости не доели на девять дней, и

почти все нарезано: красная рыба, сырокопченая колбаса, осетрина,

открытые банки с красной и черной икрой, почти полмискикрабо

вого салата. Все эти деликатесы притащил ее брат Юра. Он работает

инженером в каком-то закрытом КБ, связанным то ли с оборонкой,

то ли с космосом, то ли с чем-то еще жутко секретным, и сколько

Аня не пыталась узнать у него, чем он там занимается, ничегокон

кретного так и не услышала: то ли какую-то локационнуюаппара

туру разрабатывает, то ли еще что-то загадочное. Юра постоянно

с гордостью подчеркивал, что это государственная тайна, и их КБ

курирует особый отдел КГБ (такой вот каламбурчик), и что он не

только родной сестре, но и матери и жене не может рассказать, чем

они там занимаются. Разумеется, вначале это всех жуткоинтригова

ло, но потом привыкли. Брата взяли в это КБ сразу после окончания

института, и Аня сильно подозревала, что Юра уже с институтской

скамьи завербовался в комитет госбезопасности, и в КБ его взяли

именно с подачи этой всесильной организации. А впрочем,факуль

тет прикладной физики брат закончил с отличием, у него и вправду

была светлая голова, к тому же в институтские годы занималсяак

тивной комсомольской деятельностью, так что не исключено, что и

протекции КГБ не потребовалось и Аня возводила на братанапрас

лину. Возможно, подозрения родственников по поводу Юринойис

тинной деятельности были связаны с тем, что их папа, будучистар

ше мамы на 18 лет, до войны какое-то время проработал в органах

НКВД (о чем очень не любил вспоминать), но уволился из рядов

доблестных чекистов, поскольку был серьезно ранен в годы войны

и получил вторую группу инвалидности. Тем не менее, отпечаток

этой, не такой уж длительной службы остался на всю жизнь, и это

сильно повлияло на общую атмосферу в семье: даже всравнительно либеральные годы оттепели маме везде мерещились сотрудники КГБ, и всякие антисоветские и теологические разговоры неподдерживались, хоть Аня подозревала, что мама и папа к существующему строю относились весьма критически.

Впрочем Юрина служба имела для семьи и весьмаположительные стороны. В частности, все деликатесы, которыми сегодня был забит Анин холодильник, как мы упоминали, притащил Юра. Делал он это регулярно и раньше, еще до маминой смерти, поскольку в его КБ функционировал закрытый для посторонних буфет, где можно было за весьма приемлемую государственную цену приобрести в неограниченном количестве и осетрину, и икру, и семгу, и угря, и несколько сортов твердокопченой колбасы. Надо отдать братудолжное, несмотря на то, что с детства он был приспособленцем икарьеристом, своих ближайших родственников не забывал (сейчас он жил в отдельной квартире с женой и маленьким сыном. Отдельную квартиру ему также предоставили словно по мановению волшебной палочки), и то и дело привозил различные дефицитныепродуктовые заказы или вещи, которых отродясь не видывали в магазинах. У Юры была масса нужных знакомств, он все время кого-то куда-то устраивал и развозил на машине (новенькие Жигули шестой модели он также приобрел сразу по окончании университета неизвестно на какие деньги). Сейчас Юре было двадцать шесть лет (Ане не так давно стукнуло девятнадцать), и, помимо дефицитных продуктов, ему ничего не составляло достать новенькие Ливайсы и Рэнглеры, или кожаный плащ и дубленку, или импортную теле иаудиоаппаратуру. Поэтому ни у мамы в последние годы при жизни, ни у Ани проблем с гардеробом не было. Правда, с Аниным поступлением в университет на журфак (журфак был выбран самим братом,поскольку это было престижно, к тому же кто-то у него там, вприемной комиссии, сидел)

прошлым летом вышел прокол. На каком-то этапе что-то несостыковалось и протекция не сработала: Аня не добрала баллов, и поступление пришлось перенести на следующий год, но тутсмертельно заболела мама, и стало уже не до института. Таким образом, два года – 74 и 75 были потеряны и Аня до недавнего времениработала секретарем в деканате университета, куда ее все же пристроил

брат. А впрочем, нужен ли ей был этот университет ижурналист

ский факультет в частности? Этого Аня не могла понять,посколь

ку до сих пор не знала, чему бы хотела посвятить свою жизнь и

единственной ее страстью на сегодняшний день было чтение. Она

все грезила какими-то неясными образами, которые смутным эхо

доносились из той неведомой второй жизни, была пассивна и непо

нимала, в чем ее призвание на этой скучной, неинтересной земле.

Брат же, напротив, был не в меру инициативен и даже, не спросясь,

затеялся устраивать Анину личную жизнь, которая у той не шибко

ладилась. Он подыскал ей молодого журналиста-международника в

женихи – то есть с самыми серьезными намерениями – правда Аня

подозревала, что жена тому нужна была для командировок вкапита

листические страны. Тут она, возможно, возводила на негонапрас

лину, поскольку Виктор (этот международник) очень красиво за ней

ухаживал, дарил роскошнейшие букеты цветов, французские духи и

прочие достаточно дорогие импортные безделушки, и не особенно

настаивал на углублении отношений, поскольку быстро обнаружил

Анину инфантильность и полную индифферентность ксексуаль

ным вопросам.

Впрочем, никаких особых чувств к Виктору (как, собственно, и

к остальной мужской половине человечества, за единственнымис

ключением – но об этом чуть позже) она не питала и, несмотря на

неоднократные предложения руки и сердца, ответа ему пока не дала.

Когда же три месяца назад он на полгода уехал в Польшу, Анявздох

нула с облегчением, поскольку и брат и мама при жизни сильнода

вили на нее с этим выгодным браком. Она же сама не знала, чего

хотела, реальные мужчины из крови и плоти ее вообще неинтере

совали, у нее было впечатление, что эта ее параллельная невидимая

и неведомая жизнь вытягивает из нее значительную частьжизнен

ных сил, либо все дело в том загадочном эксперименте, что над ней,

по-видимому, провели в парапсихологической лаборатории – ведь

не на пустом же месте у нее возникла эта амнезия! Не в примерсво

ему суперактивному брату она была равнодушна к внешней жизни,

будущей специальности и всему тому, что так волнует девушек ее

возраста. Поэтому и до Виктора с личной жизнью у нее как-то не

ладилось, хоть поначалу молодые люди довольно активно обращали на нее внимание (Аня была нестандартно хороша собой, загадочна и очень начитанна). Но в дальнейшем отношения быстроразлаживались, и дело было даже не в том, что Аня сама отшивала своих кратковременных кавалеров, но происходило это как-то само собой, словно некто свыше нашептывал им, что продолжение отношений с этой девушкой по непонятной причине невозможно. В ней ивправду словно бы отсутствовали те самые женские флюиды, которые в соприкосновении с мужскими флюидами еще до физическогоконтакта рождают чудесную силу взаимного притяжения междуполами. Тут была какая-то загадка, и впоследствии некоторые знакомые по секрету признавались Аниному брату, что от нее словно быисходила волна отчуждения, через которую невозможно былопробиться. Видимо поэтому ни одного серьезного романа у нее, вплоть до Виктора, не было. Впрочем Виктор был крепким орешком и пока держался.

То же касалось и учебы. Ни один из изучаемых в школепредметов Аню не интересовал, училась она ровно, в основном начетверки, но без увлечения, словно не понимала, зачем ей это надо, и единственное, чему предавалась с упоением, были книги, особенно те, которые имели хоть малейшее отношение к непознанному изагадочному, хотя в советское время таких книг было немного – ну, разве что Гофман, Гоголь, Эдгар По, Одоевский, А.К. Толстой, Грин, Братья Стругацкие, Станислав Лем. Особенное же впечатление на нее произвела не так давно напечатанная в «Иностраннойлитературе» «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» Ричарда Баха,поскольку ей вдруг показалось, что эта книга немного о ней и о той второй жизни, о которой она никак не может вспомнить.

Аня вытащила из холодильника первое, что попалось под руку (благо все это оставалось в нарезанном виде после вчерашнихпоминок) и села завтракать... или обедать – она взглянула на часы – полчетвертого, по крайней мере не ужин, хотя, как сказать, сейчас ведь середина ноября, темнеет рано. Да, семнадцатое ноября,тысяча девятьсот семьдесят пятого года, и она – Ромашова АннаМихайловна, 19 неполных лет отроду, без определенных занятий, не замужем. Хорошо, хоть это помнит, а то от люминала совсем мозги расплавились.

Впервые после смерти мамы она сильно проголодалась инабросилась на салат Оливье и бутерброды с дефицитной рыбой и икрой. Ого, что-то новенькое, или мама все же отпустила ее от себя и у нее появились первые проблески интереса к жизни, пусть даже в такой утробно-физиологической форме. Нет, надо побыстрееустраиваться на работу, сколько можно сидеть на шее брата, к тому же появится новое дело, новые знакомы, а то все одна да одна со своимирозовыми слонами! Хотя, почему одна? У нее еще есть брат, которыйосновательно ее опекает, и еще этот Виктор. Возможно все же придется принять его предложение, в конце концов он ей не противен, хоть и равнодушие свое она никак преодолеть не может. Равнодушие – это основная черта ее характера, по крайней мере последние десять лет, а что было до того, она практически не помнит, да и то что помнит – возможно это и не ее собственные воспоминания, а то, что мама с папой рассказывали, впоследствии переосмысленное. Словноневидимый ластик прошелся по целым страницам ее жизни. Нет,положа руку на сердце, Виктор ей не противен! Впрочем, приезжает он только через три месяца, все еще может измениться. А наближайшее будущее брат вроде бы присмотрел ей неквалифицированную работенку в редакции какой-то газеты. Так что у нее и до Виктора могут появиться новые знакомые, да и деньги будут не лишними, сколько можно сидеть на шее брата, мама ведь практически неоставила никаких сбережений, все произошло так внезапно...

Аня уже начала пить чай, когда в прихожей раздался звонок. К ее удивлению пришел брат, хотя вчера виделись, а он редко заходил просто так, без конкретного дела. Тем более не позвонив заранее. А впрочем, возможно он и звонил, но она спала, а телефон стоит в прихожей, все никак не поставить еще один аппарат в комнате.

– Привет, сестренка, – бодренько приветствовал ее Юра, чмокнув в щеку, словно ничего не случилось, либо время официальноготраура закончилось (вчера при родственниках он выглядел достаточно скорбно, однако Аня чувствовала, что особо глубоких переживаний брат не испытывает, он вообще е способен был переживать поповоду чего-либо, что не касалось лично его, любимого. А тут – мама ушла, ей уже ничем не поможешь, пока была жива, сделал для нее все, что мог, устроил в лучший онкологический центр, доставалдефицитные заграничные лекарства, совал врачам в конвертиках, а что мало у изголовья сидел, так на то сестра была, чего вдвоемтолкаться, только шум и лишняя суета. Так что совесть чиста и жизньпродолжается.

– Привет – слегка заторможено пробормотала Аня: действиелюминала еще не прошло, – проходи на кухню, я как раз завтракаю.

Брат снял и аккуратно повесил на плечики в стенной шкафпо-видимому жутко дорогой французский кожаный плащ, пригладил рано начавшие редеть волосы перед зеркалом (стоит отметить, чтонесмотря на общих родителей, Аня была естественной блондинкой, а брат – брюнетом), прошел вслед за Аней на кухню и с аппетитом набросился на остатки вчерашних поминок.

– Хорош завтрак, – сказал Юра, посмотрев на новенький,играющий кварцевым стеклом «Ориент», в те годы – труднодостижимая мечта для простого советского обывателя, – почти четыре... чего это ты полдня спишь, как сурок, гости, вроде не очень поздноразошлись.

Аня пробормотала что-то невнятное насчет коварного действия люминала совместно с водкой, хотя вообще-то выпила онанемного...

– Не нравишься ты мне, сестренка, – продолжил Юра,оценивающе разглядывая Аню, – совсем не следишь за собой, цвет лица, как у восковой фигуры мадам Тюссо, с которой всю краску смыли. Я понимаю, что горе, но у меня тоже горе, однако я себе распускаться не даю, на службе даже не знают о несчастье в нашей семье: горе – горем, а дело не должно страдать. Маме уже ничем не поможешь, и не думаю, что она одобрила бы твое поведение и то, как ты себя запустила. Так что завязывай хлестать свое горе стаканами, какВасисуалий Лоханкин, к тому же пополам с люминалом, приводи себя в порядок и быстренько выходи на работу, раз уж институт в этом году снова накрылся. Надо себя чем-то занять, да и деньгикакие-никакие.

– Ты ж знаешь, – виновато начала оправдываться Аня, – место в деканате, куда ты меня в прошлом году пристроил уже занято, и мы с тобой о какой-то там редакции договорились! И потом, я бы все равно в эти дни не смогла работать, я даже на улицу не выходила. А с люминалом я решила с сегодняшнего дня завязать. Мнедействительно показалось, что отпустило, уже не так тяжело, словномамина душа все эти дни была где-то рядом, а сегодня покинула землю и меня освободила.

– Ты все со своими фантазиями никак не расстанешься, –усмехнулся брат, – нет никакой души. Все что от мамы осталось, сейчас на Ваганьковском кладбище находится – (брат и кладбище сумел пробить престижное), – ну а мы с тобой – как ее продолжение. Все остальное – только память. Говорят же, что человек живет, пока на земле жива память о нем, но это, разумеется, только поэтический образ, никто еще с того света не возвращался и не рассказывал, что в загробном мире творится! Так что все разговоры о душе – ни на чем не основанные выдумки, как Маркс говорил – опиум для народа: разумеется, страшно, что после твоей смерти ничего не будет, вот и выдумывают всякое для самоуспокоения. Так что если тебе сегодня немного легче стало, так это всего лишь реакция твоей нервнойсистемы: организм не может все время находиться в состояниистресса, поэтому имеет свойство забывать.

– Насчет «забывать» – это ты верно сказал, – кивнула Аня, – у меня впечатление, что я почти половину своей жизни забыла,вернее, всего того, что в моей жизни до психушки в восьмилетнемвозрасте было. Но всегда, тем не менее, я почему-то была уверена, что душа существует, хоть доказать это я не могу и мне на каждом шагу прямо противоположное утверждали. Мне кажется, что если бы я была таким же материалистом как ты, то просто повесилась бы от тоски. Жить этой серой, неинтересной жизнью, где нет ничегочудесного, да к тому же быть уверенным, что ничего чудесного нет ни только на земле, но и на небе – это, по-моему, такая скука!

– Скучно только бездельникам, – жестко ответил Юра, – мне, например, не скучно. Конечно, если весь день лежать на кровати и плевать в потолок, то становится скучно, но если даже не плевать, а просто лежать и мечтать о розовых слонах и волшебных принцах, как ты любишь – то это такая же скука. Тоска заканчивается там, где человек активно строит свою жизнь, преодолевает всякие трудности и в конечном счете берет фортуну за жабры. Тогда скучать некогда, видишь конкретную цель и не тратишь время на пустые фантазии, например о душе. Другое дело – вещи паранормальные, но наукой в ряде случаев подтвержденные! Кстати, насчет моего кондовогоматериализма ты несколько заблуждаешься... но об этом чуть позже. Я уже давно хочу поговорить с тобой на одну весьма щекотливую тему, но, пока была жива мама, я этого не мог, она с меня слововзяла, что я этот вопрос поднимать не буду, врачи, мол, просили тебе ничего не говорить, когда ты в восемь лет в психушке лежала, это, мол, может на твою психику плохо подействовать. Кстати, поэтому тебя с потерей одного класса в другую школу перевели и оградили от твоих приятелей по прежней школе. Так вот, о том, что я кэтому вопросу не вернусь после ее смерти, я не обещал. К тому же ты сама недавно этого вопроса коснулась, сказала, что свою памятьчастично утратила и все время пытаешься что-то там вспомнить, но не можешь. Девять дней я тебя не трогал, не до того было, но сегодня, по-моему, пора, и это в твоих же интересах. Да и что значит запрет врачей? Когда это было! Ты, слава Богу уже не ребенок, сколько лет прошло, и ничего с твоей психикой не случится, наоборот, мнекажется, если бы мы того что знали от тебя не утаивали, ты бы уже все вспомнила, и не только вспомнила.

Речь идет о том, что с тобой произошло по меньшей мере за год до того, как ты в психушке оказалась, а возможно и раньше гораздо. Я, к сожалению, сам не так много об этой истории знаю, только о том, чему сам был свидетелем. О главных событиях мама мне не рассказывала, знала, что у меня язык без костей, и я тебе обо всем проболтаюсь.

– А что это ты вдруг эту тему поднял? – глянула на него Аняподозрительно. Она хорошо знала своего брата и понимала, что онникогда не затронул бы эту, запретную в их семье тему, если бы не имел какого-то корыстного интереса. – Кстати, мама как раз незадолго до смерти буквально в двух словах рассказала, что меня в восемь лет взяли в какую-то секретную лабораторию по изучениюпарапсихологических феноменов, и взяли, якобы, потому. Что я в детстве была экстрасенсом. Очевидно там надо мной провели какой-то опасный эксперимент, после чего и произошла вся эта история с психушкой и потерей памяти. Как ты знаешь, по крайней мере послепсихушки, никаких паранормальных способностей у меня не было и нет, если, конечно, не брать в расчет тот факт, что все эти годы я жила с ощущением, что параллельно с этой моей жизнью разворачивается какая-то иная.

– Вот-вот, – заинтересовался брат, а нельзя ли поподробней?

– Да ничего подробнее не могу сказать, это просто ощущение, я ничего конкретного не видела и не чувствовала, только вспышкиотдельные, и после этого все стирается, помнишь, что видела нечто, а что – не помнишь. Так иногда поутру бывает, когда снитсякакой-нибудь сон причудливый. Какое-то мгновение после пробуждения его чувствуешь, а потом он начинает куда-то уходить, и остается только ощущение, что что-то необычное видела, и чем сильнее пытаешься вспомнить, тем сильнее забываешь. Так же и здесь, только наяву. Но я знаю, что в этой параллельной жизни что-то чудесное, необычное происходит, совсем иное, чем в нашей скучной серенькойобыденности, и такая тоска охватывает!

– Вот-вот, – кивнул брат, – опять тоска, у тебя – вся жизнь тоска! Мне кажется, пора что-то делать, чтобы с этой тоской справится, но я с тобой об этом позже поговорю. Значит, мама тебе все жечтото рассказала, в том числе и о твоих способностях, которые у тебя были до тех пор, пока не случилась эта история с лабораторией! Я не знал. Но тем более можно теперь об этом открыто говорить.

– Можно, конечно, – внимательно посмотрела Аня на брата, – мне кажется, мама хотела гораздо подробнее обо всем рассказать, да не успела, ей совсем плохо стала и она впала в кому, а вскоре умерла. Вот только странно мне от тебя об этих паранормальных проблемах слышать, ты всегда так далек от этого был.

– Все в мире меняется, – усмехнулся брат, – несмотря наофициальное замалчивание проблемы, об этом все чаще и чаще стали поговаривать, и, уверяю тебя, не только обыватели на кухне. Ну, так вот, на основании того, что я знаю, а знаю я, к сожалению, крайне мало – в детстве меня вообще все эти потусторонние явления неинтересовали – ты была не просто экстрасенсом, каких, как сейчасвыяснилось, существует немало, ты была универсальнымпсихокинетиком, ребенком – ЭВМ и Бог его знает еще кем. К тому же,способности твои, – по крайней мере в последний год перед событиями с лабораторией, возрастали буквально в геометрической прогрессии. К сожалению, в детстве я был свидетелем – да и то хреновым –всего лишь одной череды событий, мама знала больше, ну а главное (с нашей точки зрения) стало известно только из рассказов очевидцев в твоей школе. К сожалению, свои экстрасенсорные способности ты хорошо умела скрывать.

– Кстати, что такое «психокинетик»? – перебила его Аня.

– Это очень редкий разносторонний феномен, – сказал Юра, – сюда входит и способность двигать предметы мысленнымусилием, и способность гнуть вилки и ложки взглядом, и перемещаться мгновенно в пространстве. Отдельно можно выделить прохождение сквозь стены, но об этом – в свое время. Кстати, такое загадочное явление, как полтергейст – надеюсь, ты слышала этот термин –некоторые специалисты объясняют не потусторонними причинами, не происками шумного духа, а неосознанными, подсознательными действиями людей, чаще детей, наделенных этим редким даром, и проявляется он тогда, когда этот ребенок недоволен и неосознанно хочет кому-нибудь досадить. Теперь, о том, чему я былнепосредственным свидетелем, летом, за год до того, как с тобой эта беда с лабораторией приключилась. Мама, я и ты (папа, как обычно,работал) были на даче в Семхозе, и там (в основном по ночам)происходил самый настоящий полтергейст. И Юра изложил подробно события на даче, описанные нами в книге «Девочка и домовой», разумеется только те, которым был непосредственным свидетелем.

– Ну, так вот, – закончил он свой рассказ, – мама была абсолютно уверена, что это была твоя работа, у нее тому вроде бы имелисьнеопровержимые доказательства...

По ходу Юриного рассказа, сердце Ани несколько разсжималось: все что рассказал брат, она никак не могла вспомнить, и тем не менее, что-то рвалось наружу, но словно бы было перекрытонадежной перемычкой.

– И еще, что я знаю наверняка, – продолжил брат, – на эту тему особенный шум был: ты говорят, в школе через стенку проходила или что-то в этом роде. Сам-то я этого не видел, но видели многие ученики и учительница в том числе. Собственно, после этогособытия



       
Knihkupectví Knihy.ABZ.cz - online prodej | ABZ Knihy, a.s.
ABZ knihy, a.s.
 
 
 

Knihy.ABZ.cz - knihkupectví online -  © 2004-2018 - ABZ ABZ knihy, a.s. TOPlist