načítání...
nákupní košík
Košík

je prázdný
a
b

E-kniha: Дорога в один конец / Jednosměrná cesta - Vladimir Bryancev

Дорога в один конец / Jednosměrná cesta

Elektronická kniha: Дорога в один конец / Jednosměrná cesta
Autor:

  Время взросления и первая влюбленность Вадима пришлись на относительно благополучный «брежневский» ... (celý popis)
Titul je skladem - ke stažení ihned
Jazyk: ru
Médium: e-kniha
Vaše cena s DPH:  52
+
-
1,7
bo za nákup

hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%hodnoceni - 0%   celkové hodnocení
0 hodnocení + 0 recenzí

Specifikace
Nakladatelství: » Skleněný můstek s.r.o.
Dostupné formáty
ke stažení:
PDF
Upozornění: většina e-knih je zabezpečena proti tisku
Médium: e-book
Počet stran: 414
Jazyk: ru
ADOBE DRM: bez
Ukázka: » zobrazit ukázku
Popis

  Время взросления и первая влюбленность Вадима пришлись на относительно благополучный «брежневский» период истории страны. Распад советской империи стал для шофера-дальнобойщика Вадима Бута этапом переосмысления его жизненных принципов. Бытие определило новое сознание бывшего «совка», оставив для него незыблемым лишь один главный постулат – БОГ ЕСТЬ ЛЮБОВЬ. Это и зафиксирует необратимо однозначное отношение героя романа к Женщине – творению Бога, создав которое, Творец не смастерил самку для продолжения рода в подарок самцу, но изваял для настоящего Мужчины источник истинного блаженства под названием ЛЮБОВЬ…   Čas dospívání a první láska Vadima přišla v relativně bezpečné "Brežněvově" době, v dějinách země. Zhroucení sovětského impéria bylo pro řidiče kamionu Vadima krokem k přehodnocení svých zásad života. A svým způsobem mu zbyl pouze jeden hlavní princip - Bůh je láska. Tím se upraví nezvratná povaha hrdiny románu, že žena je stvoření Božího, které je vytvořeno nikoliv pouze na rozmnožování, ale jako dárek pro muže.

Zařazeno v kategoriích
Vladimir Bryancev - další tituly autora:
Recenze a komentáře k titulu
Zatím žádné recenze.


Ukázka / obsah
Přepis ukázky

Время взросления и первая влюбленность Вадима пришлись наотносительно благополучный «брежневский» период истории страны. Распад

советской империи стал для шофера-дальнобойщика Вадима Бута этапом

переосмысления его жизненных принципов. Бытие определило новоесознание бывшего «совка», оставив для него незыблемым лишь один главныйпостулат – БОГ ЕСТЬ ЛЮБОВЬ. Это и зафиксирует необратимо однозначное

отношение героя романа к Женщине – творению Бога, создав которое,Творец не смастерил самку для продолжения рода в подарок самцу, но изваял

для настоящего Мужчины источник истинного блаженства под названием

ЛЮБОВЬ...

Skleněný můstek s.r.o.

Vítězná 37/58, Karlovy Vary

PSČ 360 09 IČO: 29123062 DIČ: CZ29123062

© Владимир Брянцев 2016

© Skleněný můstek s.r.o. 2016

ISBN 978-80-7534-118-1

Содержание

От автора

Пролог

ЧАСТЬ I

РЕКВИЕМ ПО МЕЧТЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9 Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19


Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

ЧАСТЬ II

РЕЙС В НОСТАЛЬГИЮ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9 Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14


Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

ЧАСТЬ III

ТЕСТ НА ПРИГОДНОСТЬ К ЛЮБВИ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9 Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27


Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Эпилог


От автора

Вот и так бывает. Плывет человек, смирившись уже, позамедляющей свой бег реке жизни перед неизбежным впадением в болотостарости и вдруг – бац! Одним нажатием клавиши на клавиатуре ноутбука он непроизвольно меняет свою жизнь круто.

Женщине, повернувшей русло жизненной реки автора вместо тихого болота в бурлящий океан страстей, женщине вдохновившей на адский писательский труд и верой принуждавшей садиться записьменный стол, когда возвращался из дальних рейсов вконец измотанный, и, наконец, женщине, уверенно пишущей сценарий моей семейнойжизни, – Брянцевой Екатерине Ивановне посвящаю эту книгу, – жене моей любимой.

Пролог

Дверь подъезда поддалась упруго, словно раздумывая выпускать, и Вадим шагнул в пелену метели. Холодные кристаллы снегахлестали по щекам, но адреналин гнал кровь по вздутым венам, и телу было жарко. «Дежавю», – с грустной улыбкой подумал он и твердым шагом направился в сторону автовокзала. На этот раз – все!

Он чуть ли не бежал, скользя в свежем снегу добротныминатовскими берцами, а курточку продувало. Уходя, Вадим схватил вприхожей легкую демисезонную куртку вместо дубленки, которую обычно брал в дорогу зимой. «Ай, плевать. Получу деньги на рейс, прикуплю что-нибудь», – утешал он себя, а где-то глубоко-глубоко в воспаленном мозгу уже вспыхивала блекло искорка надежды, что не уедет он сейчас. Ну не уедет! И найдутся для этого тысячи причин. Заметет за двадцать минут все так, что автобусы станут. Он поскользнется и сломает ногу, в конце концов. А главное – ОНА, его любимая женушка, вскрикнет звонком мобильника и простонет: «Вадим! Любимый! Прости меня, солнышко! Вернись! Нельзя нам!»

Мело стабильно, и автобус стоял на посадочной платформе, и двери его были раскрыты. Вадим замедлил шаг. Шесть минут доотправления. А может он из-за ветра не слышал звонок мобильника? Экран безнадежно забелел мертвецки бледной заставкой – ОНАмолчала. Вадим вошел в полупустой автобус, не взяв билета в кассе, как бы давая подсказки судьбе: «Останови! Дай возможность, дай повод не уехать! Ты же видишь – не хочу я, не хо-чу!»

А судьба молчала. Молчала немым стоном его ненагляднойполовинки, которая, разбив вдребезги телефон, чтобы удержаться и непозвонить первой, выла в подушку в опустевшей в одночасье квартире, на

их таком любимом диванчике.

Автобус, разгребая снег, пару метров полз с открытой дверью, и

Вадим, было, решился рвануть в белый проем, но паралич апатии уже

вязал его ослабевшее тело, и, когда дверь с шипением закрылавозможность вернуться, он с покорностью принял неизбежное...

ЧАСТЬ I

РЕКВИЕМ ПО МЕЧТЕ

Ну, что с того, что я там был. В том грозном – быть или не быть.

Я это все почти забыл, я это все хочу забыть.

Я не участвую в войне, война участвует во мне,

И пламя Вечного огня дрожит на скулах у меня.

И с той землей и с той зимой уже меня не разлучить,

До тех снегов, где вам уже моих следов не различить...

(Виктор Берковский)

Глава 1

Вадим Бут к своим сорока пяти годам ощущал себя в жизнивполне комфортно. Этому способствовал тугой узел, иногда, казалось, даже

в чем- то противоположных, нравственных принципов, приобретенных

в непростых жизненных ситуациях, которыми не обделила его судьба.

Он рос без отца, но в спокойной трезвой семье. Мать,поглощенная работой, не навязывала ребенку новых пап, и дед Иван стал для

него тем мужчиной, который заложил в сознание маленького Вадима

первый его жизненный принцип: «не проси». Страх нарваться на отказ

был результатом этого, что во многом и предопределило его поступки в

будущем. «Стучите, и вам откроется», – мудрость эта была не для него.

Вадим научился ждать и улавливать подсказки судьбы, чтобы принять

решение и уже не сомневаться в нем.

Отрочество Вадима пришлось на те «брежневские» годы, когда

страна, как бы, вдруг спохватившись, выплеснула на экраны фильмы о

Великой войне, да и о ветеранах вспомнила. Кроме юбилейных медалек

было и более существенное: льготная очередь на приобретение мечты

каждого жителя могучего Союза – легковушки «жигули». Дед Иван

воспользовался льготой и вскоре Дядя Вася – отец Сережи,двоюродного брата Вадима, стал обладателем «копейки», как называлась тогда


первая, еще с итальянского металла, модель «жигулей». А медалькивалялись в серванте. Дед Иван никогда их не надевал, да и на митингипобедные не ходил. Дед Иван четыре года «провоевал» в плену у немцев.

В семье это не было черным пятном, но в атмосфере всеобщей «победизации», было, как бы, «моветоном». Дед выписывал журнал «Україна і світ», где много в то время писалось о той войне. Читая, он позволял себе комментарии, которые не совпадали с официозом, и у Вадима это вызывало противоречивые чувства. Он был дитя эпохи и не мог даже подумать, что в школе могут врать, что газеты могут врать, что с телевизора могут врать.

Но и дед Иван врать не умел. Он так подробно рассказал, каклетом 41-го на митинге в Бродах кто-то из солдатской массы снял пулей распинавшегося в агитации политрука, и как тот, перевалившись через перила балкона, грохнулся чуть ли не на головы. Серая массаотхлынула и равнодушно двинулась, кто куда. Это не придумаешь, да и зачем. Дед не был антисоветчиком. Наоборот, дед Иван был комсомольцем в коллективизацию, но вот про это он молчал, как бы мучаясь какой-то виной. А подросток Вадик все допытывался деда, убил ли тот хотьодного немца? «Нет», – отвечал дед. И, глядя в его глаза, в это невозможно было не поверить.

«Но как они могли застрелить политрука? – досадовал про себя внук солдата-«негероя». – Он с наганом в поднятой руке повел бы их на врага и погиб геройски в бою, а врага разбили бы! А они его, каксобаку». И дулся маленький Вадим на деда Ивана за такие рассказы.

«Политрук» попадется Вадиму в первые месяцы армейскойслужбы. Этот с отвисшим пузом, с избитым оспой лицом очкарик слейтенантскими погонами на плечах, беззастенчиво начнет «вербовать» Вадима, когда тот, переступив через свой принцип «не проси»,обратится с просьбой перевести в автовзвод, куда еще вчера Вадим попадал. Попадал! Но сержантам из взвода БТР понравилась его игра нагитаре, и они выдернули Вадима из строя. Очки «политрука» взбликивали, скрывая сверлящие глаза, а Вадим не слышал его. Стоял молча и в душе проклинал себя за то, что порушил свое «не проси».

В их подростковой компании не было явного лидера. Когда Коля, старший года на два, решил было «взять бразды правления», компания распалась ненадолго и восстановилась уже на других принципах, даже отторгнув двоих «повзрослевших» до курения собранных окурков. Эта вполне здоровая атмосфера не могла породить ни комплексовнеполноценности, ни тяги к лидерству в коллективе, где неудачники в опале, и Вадим – отличник до 8-го класса, спокойно уживался с поголовно троечниками в их дружном коллективе. В спорте он мог лидировать, но не страдал непомерным честолюбием, и рвал жилы на соревнованиях только тогда, когда хотел. Это привело к первому серьезномуконфликту.

Надо было ехать на районные соревнования по бегу и прыжкам. У Вадима это получалось неплохо. Но его компания собиралась навыходные в поход, и он решил отказаться от соревнований. И отказался наотрез именно тогда, когда физрук стал давить и угрожать, что влупит « двойку» за четверть. Он и влупил. Правда, « тройку», но и этовыглядело нелепо. Классный руководитель закатила физруку скандал, и тот вернул «пятерку» на место. Вот в такой, не очень, вообще-то,неблагоприятной атмосфере, формировался еще один принцип Вадима: «не бойся».

Индивидуалист, не претендующий на лидерство, – в этойипостаси ему было довольно комфортно. Вадим не ставил высоко планку вдостижении целей, интуитивно ощущая, где эту планку не взять.Выглядеть смешным или неудачником – эту низшую планку он ощущал четко, а в движении вверх руководствовался желаниями, еще не ощущаястраха от такого понятия, как зависимость. Индивидуализм не поощрялся в том «заколлективизированном» обществе. Если ты лидер, тогда давай в клан комсомольцев и коммунистов, а иначе ты – фронда, а там недалеко и до диссидентства какого-нибудь. Такое было время.

Конечно, юный Вадим этих премудростей тогда не понимал, но научился приспосабливаться, чтобы не унизить свое «Я» и не попасть в зависимость от номенклатурной несвободы комсомольского актива.Романтик по натуре, он был готов на осознанную зависимость. Отлюбимой девушки, например, или от любимой профессии. Во всемостальном: «Я согласен бегать в табуне, но не под седлом и без узды».

Эту песню Владимира Высоцкого Вадим услышит уже в зрелом возрасте и оценит свой интуитивный выбор себе кумира в юности. За неделю коротких весенних каникул он научится играть на гитаре. Дядя Вася, имея теперь «жигули», частенько наведывался в село и брал с собой сына Сергея. На весенние каникулы в седьмом классе Сергей приехал с гитарой и умением играть на трех аккордах куплеты из песен Высоцкого. Это была революция! Вадим стер пальцы, но за несколько дней уже играл лучше брата, да и пел еще. Приблатненный Высоцкий (позже Вадим узнает больше о поэте, барде, актере Высоцком) стал первым «самоучителем» Вадима.

Сергей уехал и увез гитару. Вадим страдал, но купить ее не мог – в райцентре они не залеживались. Брат приедет на летние каникулы и подарит ему эту гитару. Вадим как губка будет впитывать, где только можно, новые аккорды, стили игры, любые песни и в то лето станет популярным в подростковой среде села. Он станет индивидуальностью без ненужного ему лидерства.

В восьмом классе Вадим определился в выборе профессии. Это было первое серьезное решение в его жизни, и в дальнейшем онвсегда будет принимать их сам. Он научится слышать подсказки судьбы, научится доверять своей интуиции и научится не поддаваться «червям сомнения», когда решение уже принято. И «жабу зависти» задавит еще в детстве, научившись делать игрушки самостоятельно. Эта «жаба» лет в тридцать – времени подведения первых жизненных итогов, многих выбьет из колеи и наделит комплексами. Вадим обзавелсяиммунитетом от этой заразы, что сильно помогло ему на далеко не гладком его жизненном пути.

Гул нарастал, незнакомый, вязкий, душной пеленой обволакивая ясный мартовский день. Мальчик лет пяти, катавшийся на санках на островке из серых остатков февральских метелей, поправил сползшую на лоб шапку с красной солдатской звездой и поднял голову:

– Деда! Что это?!

– Учения военные. Танки через село будут идти, на дорогу невыходи, – вечно чем-нибудь занятый, не поднимая голову от дела, ответил дед Иван.

– Я хочу видеть, деда! Я хочу видеть!

Мальчик заметался по двору в поисках подходящего длянаблюдения места, а гул все давил и давил, нарастая. Забор был выше его, и мальчик, преодолевая дрожь, что передалась от ходившей ходуном земли, высунул испуганное личико за калитку.

Из общего гула выделился хриплый рокот, и первый танк,разбрасывая во все стороны гусеницами грязь, вывалился из-за поворота. Мальчик захлопнул калитку, смрадное тепло выхлопа танкапросочилось сквозь щели, и он пропустил их штуки три, пока нашел силы снова выглянуть. Каждый танк проходил как волна. Мальчик успевалвыхватить детали впервые виденного зрелища, оно завораживало ипритягивало. Он ступил несмелый шаг за калитку и замер, держась рукой за косяк.

Черные силуэты качались в люках башен. Усталые закопченные лица танкистов поворачивались на фигурку одинокого мальчика, и один, видно заметив звездочку на шапке, отдал честь, просиявбелозубой улыбкой. Мальчик машинально поднял ладонь к виску. Он уже не боялся гула. Он восхищался этими большими машинами, он ихзауважал до преклонения, но уже не боялся.

С замыкающего бронетранспортера солдат взмахнул в егосторону рукой, и что-то дробью стукнуло по воротам. Мальчик не отрывал взгляда от сматывающего за собой гул транспортера, пока тот неисчез в пелене выхлопного смога, и только потом осмотрелся. В грязной снежной жиже поблескивали желтыми капсюлями три патрона.Мальчик зажал их в кулачке и еще долго стоял, а гул все стихал и стихал, успокаивая окружающий мир.

Это и предопределило выбор будущего. Совпадало ли эторешение с мнением Ангела-Хранителя и Судьбы, наперед знать не дано, увы, никому.

Глава 2

Теплый летний вечер уже спрятал зеленые глаза этой девочки в тень сумерек, но Вадим улавливал их искры на бледном, обрамленном русыми локонами лице незнакомки.

«Помню, как я мальчик был босой, в лодке колыхался надволнами. Девочка с распущенной косой мои губы трогала губами...»

Он пел для нее и боялся подчеркнуть это на виду у парней и девчонок, что собрались, как всегда, на вечерней лавочке. Он боялся спугнуть сладкое томление в душе. Уже чувствовал, что попадает взависимость от этого еще не чувства, а лишь ощущения, и боялсяпоторопиться, случайно спугнуть его в своем сердце, нарвавшись в спешке на неприятие этого порыва. Но глаз девочки уже не было видно. Вадим поднимал мельком взгляд ей в лицо, она ловила это движение исмущенно улыбалась краешком губ.

Эту незнакомую девочку он видел впервые. Она приехала наканикулы к бабушке. Сразу подружилась с одноклассницей Вадима, идомой подруги уходили вместе, так как жили по соседству. Случаяпроводить никак не представлялось, да и робел Вадим. Они общались в одной компании, но, как бы, сторонились друг друга, не имея шанса на дружбу и не решаясь шагнуть сразу от знакомства в любовь.

И, наконец, однажды после кино она пошла домой одна. Вадим догнал ее, вдруг, почувствовав, что онемел и даже испугал ее именно этой немотой в первую минуту. «Давай посидим где-нибудь». – Сердце билось где-то в горле, заглушая слова, и они звучали шепотом. «Давай», – ее голос звучал еще тише. Они сели на лавочку. С неба сыпалисьавгустовские звезды. Лето кончалось.

– Смотри, смотри! Какая большая! – Девочка восхищенносмотрела на небо в звездах, а Вадим молчал, кося взгляд на ее хорошенькое личико. Так они и сидели молча, а ночное небо осыпало их звездами, благословляя.

– А я завтра уезжаю. – Она не отводила глаз от дрожащих звезд.

– Так рано? Еще целых десять дней до школы, – Вадим елевыдавливал слова.

– Родители приехали, забирают. – Девочка отвела взгляд отночного неба и смотрела теперь в темноту.

Ночная прохлада нежно окутывала их прозрачным покрывалом, и они непроизвольно жались друг к другу. Вадим хотел обнять ее, но дрожь била, – он трусил, неизвестно чего. «Молодые люди, порадомой!» – Это была ее мама. «Иду!». – Девочка поднялась, и Вадимвскочил следом и взял осторожно ее за руку. Она не забирала ладошку на какую-то секунду больше, и этой секунды хватило парню, чтобы потом тешить себя надеждой в ту долгую, никак не кончающуюся егошестнадцатую зиму.

Адрес одноклассница дала не сразу, видно ждала на запрос ответа от подруги. Вадим написал простое письмо, без тени намека наохватившее его чувство. Она ответила несколькими строчками. Переписка стала мукой для Вадима. Кроме чувств, он не знал о чем писать, а она не откликалась на его откровения, писала сухие, ничего не значащие письма.

В начале марта, который первым дождем погнал надоевшую зиму, глядя сквозь плачущие окна на грязные кучи подтаявшего снега, Вадим написал ей стихи:

Бьют слегка дождинки в стекло и бегут, как слеза, по щеке.

Первый дождь стучится в окно, он пришел, ну, а ты вдалеке.

Далеко от меня ты живешь. Может, вдруг ты сейчас у окна

Этот тихий сумрачный дождь, как и я, наблюдаешь одна.

Что он шепчет тебе в этот миг? Может то, что и мне, может, нет?

Может он обо мне говорит так, как мне говорит о тебе?

На ветках дождинки как звезды.

Первый дождь! Что ты мне подарил?!

Только грусть и ни капли надежды.

Только грусть и тоску возвратил.

На это письмо ответ не пришел. Не пришел и на следующее, с мольбой просто ответить:

Ну, что случилось? Что случилось, не пойму?

Ну, что ж так грустно, больно сердцу моему!

Ну, не молчи! Ну, напиши! Хотя бы слово, хоть одно, но напиши!

А ты молчишь, не знаю почему, и снова грустно сердцу моему.

Ко мне во снах всегда приходишь только ты.

И растворяюсь я в любимые черты.

Твои глаза, твой нежный взгляд.

Ну, неужели не вернется все назад?!

Но верю я в то, что с тобою вновь,

Ко мне вернется новая любовь.

Сойдут снега, умчатся с ними холода.

И не останется от грусти ни следа.

Ведь ты придешь, пускай во сне,

Пойдем навстречу мы друг другу и весне.

Эти слова лягут на популярную тогда мелодию. Вадим частенько станет петь под гитару эту песню теплыми сиреневыми вечерами. А вокруг будет благоухать весна, и песня в унисон ей каждый вечер не устанет ласкать еще не тронутые любовными страданиями струны в юных сердцах благодарных слушателей. Но никто не узнает, для кого написаны были эти строки и кем.

Той весной, получая в военкомате приписное свидетельство,Вадим заявил о желании поступить в танковое училище. Принятиерешения, поездки на медкомиссии, сбор документов отодвинули куда-то вглубь амурные переживания. «Жить только вперед». Этот принципбудет всегда помогать ему проезжать грустные события.

Она приехала летом. Похорошела, налилась, и Вадим не решился брать эту планку вновь, да и не искала встреч она. Она провела это лето, закрутив роман с парнем, намного старше ее, приехавшим в отпуск с БАМа. Но кончился отпуск, и кончился тот роман.

Вадим не испытывал к ней злости или обиды. Не было иощущения обмана. Они ничего не обещали друг другу, поэтому и не было измены. Но ему хотелось рассказать ей о своих чувствах, глядя на них теперь, как бы, со стороны. Вадим был благодарен этой зеленоглазой девочке, с необычным именем, за то сладкое томление, что разбудила она в его сердце. Он чувствовал, что оно безответное, но не смел хотеть большего. Да он и не знал еще, что это такое – «большее», он и так был счастлив. Счастлив, что любил и что... не умер от любви.

После кино, как тогда, он догнал ее и, как тогда, они пошлимолча рядом. И, как тогда, сели на ту же лавочку. И сыпались звезды, как тогда, но теперь эти двое не видели их. Она целовала сама его неумелые губы, явно стараясь вывести из ступора ошарашенного Вадима, имеркла сладкая иллюзия прошлого лета, а на новый этап отношений Вадим перейти не умел и с ней уже не хотел. Она прижимала его руку к своей обнаженной, не по годам налитой груди, но он готов был лишь на «мои губы трогала губами» и жалел ее больше, чем себя. А звезды всесыпались и сыпались с ночного августовского неба, словно монеты в могилу, в которой хоронили любовь.

Как вино с прекрасным букетом, – эта юношеская влюбленность! И кто подскажет неискушенным душам, что только вдыхать надо его прекрасный аромат поначалу. Что допускается лишь пригубить его сладкую влагу в этих невинных, останавливающих дыхание ласках.Подыматься, поначалу, опьяненными над пресным миром невысоко,держась за руки, дабы избранные на любовь – эту благосклонность Бога, не обожгли крылья и не разбились. Вдыхать! Вдыхать этот божественный аромат неизведанного еще чувства, но не пить залпом его дурманящую жидкость, дабы не вырвало.

Ангел-хранитель милостиво позволил Вадиму лишь вдохнуть аромат, даже не любви, а только влюбленности, спасая этим его юное сердце от разочарований и опустошений – этих постоянных спутников чувства, что Творец поставил выше над основным инстинктом человека разумного. В дальнейшем по жизни Вадим будет превозноситьЖенщину – творение Бога, дающую возможность испытывать это неземное наслаждение – любовь. Он не будет Ее искать, но будет всегда ждать. Ждать Ту, с которой можно будет пить уже настоящее вино любви,пьянея при этом, как в юности – от одного лишь аромата, но не бояться зависимости.

Это будет та зависимость, которую Вадим готов был принять осознанно. Но он получит еще и иммунитет. Иммунитет от любвиневзаимной и поэтому не растратит, не потеряет на долгих верстахдальнобойной жизни умение любить, но приобретет еще и довольно редкую среди мужчин черту – желать только ту женщину, которую любишь. Это будет ему награда свыше за все сердечные страдания в ту долгую его шестнадцатую зиму.

Глава 3

Два последних школьных года Вадим целенаправленно готовился к поступлению в военное училище, уже не растрачивая время наамурные переживания. Была мечта, была цель, и в ее туманные контуры никак не вписывались серьезные отношения с противоположнымполом, а других он не знал, не понимал, да и не принимал в душе. Если когда-нибудь и проскальзывал щекочущий укол в осознанно закрытую точку, способный вызвать сладкие ассоциации, то это был настолько безнадежный случай, что за защищенную иммунитетом душу бояться было нечего.

Был последний школьный новогодний вечер. Для Вадимапригласить кого-то из девушек на танец, было подобно намеку на начало отношений, где есть опасность нарваться на невзаимность. Он просто слушал музыку и представлял себя курсантом, танцующим сзеленоглазой девушкой. Ее руку на погоне, золотой локон волос,касающийся его щеки, и душа не была в смятении. Не локон волос, может даже пахнувший августовской прохладой, и не рука на погоне нежно томили нетерпение, а сам погон и танковые эмблемы на петлицах.

– Чего никого не пригласишь? – Она старалась перекричать шум музыки, и лицо ее было совсем близко. – Вон сколько партнерш под стеночкой. Ну, пойдем. Какие-то вы парни здесь приторможенные. Не танцуете, а девочки скучают. – Взяла за руку и легонько потянула к себе Вадима.

Пока шли в круг, быстрый танец кончился. Сразу пошелмедленный, и девушка положила руки парню на плечи, спасая от нелепости ситуации обоих, так как Вадим не вымолвил ни слова еще. Ей было лет двадцать пять. Пришла она в школу недавно на должностьпионервожатой, а жила в райцентре, приезжая каждый день на рейсовом автобусе.

– Эх, молодежь, молодежь! Не цените вы этих золотых школьных дней. Танцуйте, веселитесь! Любите, в конце концов! – смешливымголосом зрелой женщины девушка старалась растормошить Вадима.

– Разве это так просто? – наконец вымолвил он фразу. – Ну,любить, – уточнил, краснея, на вопросительный взгляд девушки.

– Согласна. Это не просто. Да я и сама такая была в десятомклассе. А ты что стоишь в сторонке, поссорились или нет девушки?

– Нет. Девушки нет.

– Что так?

– Да вот так как-то.

Вадим не знал, как к ней обращаться. По имени отчеству?Нелепица какая-то. Но белые локоны и непринужденная манера девушки уже расковывали его зажатость. Он положил ладонь на ее теплуюладошку, лежащую на его плече, маленькие пальчики шевельнулись, иВадим ощутил тонкий, сладкий укол с августовской ночи. Музыка томно лилась, завораживая, и слитые их фигуры еле шевелились в медленном танце. Уколы все пролетали по нервам, как падающие звезды, ивздрагивали пальцы Вадима, и испуганно отвечали пальцы девушки. Как же он хотел, чтобы музыка не кончалась долго-долго!

Взрыв быстрого ритма вывел их из оцепенения. Она поднялаглаза, улыбнулась, легонько сжала его ладонь, – как бы, благодарила за что-то, и через минуту уже со смехом вела какой-то конкурс – была организатором этого вечера.

Опьяненный и ошарашенный от затихающей сладкой болинежданных уколов, Вадим не заметил, как она пропала. Конкурсы уже вела другая ведущая, и Вадим понял – последний автобус. Накинув пальто, без шапки, он бросился в темень зимнего вечера, не зная и непредставляя, зачем и куда, но с твердой решимостью уехать с ней. Улететь в ту августовскую ночь, откуда прилетела эта стрела ассоциаций.

Силуэт девушки был четко различим в свете фар приближающего автобуса. Вадим бежал, задыхаясь, и сердце билось где-то в горле, как в ту августовскую ночь, и небо сияло звездами, как тогда, но сейчас они не падали и даже не мерцали, оцепенев от холода. Вадим понял, что не успевает и вдруг с ужасом осознал, как смешон будет, если водитель возьмет и остановиться ему – бегущему. И что тогда он –простоволосый, без шапки, скажет ее удивленным глазам? А может восхищенным?

«Ох, юнец несчастный! Что ты возомнил себе? Она молодая,красивая женщина, а кто ты?!»

Вадим замер, когда автобус поглотил женскую фигуру. Свет в салоне погас, и в черных квадратах окон была могильная темень. Он не знал, видит ли девушка его – поникшего, без шапки. Хотелось,чтобы увидела, остановила автобус, выбежала, прошептала: «Глупенький мой!», поцеловала и... уехала. На большее фантазии Вадима не хватало.

Морозец остуживал голову, и проходил хмель от запахаавгустовского вина. Мертвенно-бледно сиял месяц. Мир оцепенел от холода, и не верилось уже Вадиму, что была совсем недавно стрела эта, –принесшая на острие взбудораживший сердце сигнал из прошлого. Ончувствовал, что не ранила его стрела, а всего лишь уколола, как быпроверила – не омертвел ли, жив ли?!

Он был жив и не омертвел, и теперь был благодарен этой взрослой девочке за тест. А еще благодарил кого-то – неведомого, за то, что не успел Вадим. Благодарил за пунктуальность неопоздавшего автобуса. За темные окна салона, скрывшие наваждение, и не предоставившие возможность увидеть себя глазами девочки – одинокого и жалкого. За холодные, неподвижные звезды, вразумившие и успокоившие душу, благодарил.

Глава 4

Ничего не случилось больше в эти последние школьные месяцы. Он шел ровным уверенным курсом, который проложил себе, приняврешение стать офицером-танкистом. По утрам зарядка с голым торсом и пробежка в километр, как минимум, – так начинались дни. По вечерам не бередили его сердце запахи весны, которая опять неизбежно пришла, согнав снега.

Вадим налег на нужные для поступления предметы, но безфанатизма. Он был крепкий «хорошист» по аттестату, и прапорщик своенкомата, который вел группу претендентов на армейскую карьеру,успокоил:

– Не волнуйся. С такими аттестатами, как у тебя будет, в военные училища идут раз-два и обчелся. Но удивляюсь тебе. Шел бы винститут. Что, романтика, небось? – он ухмыльнулся в усы, и в этой грустной ухмылке были и его пролетевшие годы, и сочувствие таким вотромантикам.

Формировать команды для учебы на «профессиональныхзащитников Родины» было его работой. Прапор клепал эти команды из кого попало, агитируя, лишь бы набрать с запасом. А поступят, или нет, пусть решают сами училища. Конкурсы в них всегда держалисьдовольно высокими, впрочем, как и во все ВУЗы Советского Союза. И отсев был высоким. Реальность оказывалась не по зубам юным романтикам.

Вадим в своем стремлении чувствовал себя уверенно. Знал, что учебу потянет, а физически – и говорить нечего, спортом увлекался с детства. Но первая кочка на, вроде бы, ровной дороге не заставила себя ждать. На медицинской комиссии ему предложили поменять училище с командно-танкового на инженерно-танковое. В нем учиться надо было на год дольше, и для Вадима, распланировавшего свое будущее, какминимум, лет на пять вперед, офицерские погоны отодвигались, как ему казалось, в невидимую временную даль. Да и что такое зампотех?Гайки крутить? Он бы мог через четыре года уже командовать взводом, сидеть в люке командирского танка и: «Делай, как я!» А на маршахсвысока бросать взгляд на обдаваемые соляровым выхлопом танковыхмоторов фигурки мальчишек. А на танцах – тонкие пальчики зеленоглазой девочки на погонах. Да и аргумент медиков: «Рост на два сантиметра превышает допустимый для командных училищ»? Что за бред? Азампотех что, не ездит в танке? Ну, абсурд какой-то!

Что это было? Добирали ли таким образом абитуриентов винженерно-танковое, или Ангел-Хранитель аккуратно подкорректировал судьбу Вадима, не лишая его возможности принимать решение самому? Пойди, узнай. Выбор без выбора. «Пусть будет так», – решил Вадим. И уже сомневался, был бы он сейчас на этой вот комиссии, если бы ему сказали об этих злосчастных двух сантиметрах, когда получалприписное свидетельство? Он еще не умел врубать реверс – обратный ход. Под белыми халатами медиков были армейские погоны. «Не проси!» Ох, ждет разочарование горькое того, кто не уяснил этот принцип до армии! А еще Вадим учился подчиняться, а это немножко другое, чем играть по правилам цивильной жизни.

Экзамены, вручение аттестатов, выпускной. Вадим хотелпрожить всю эту кутерьму быстрее, осознав, что детство, а может и юность кончились на последних летних каникулах после девятого класса.Теплый майский вечер выпускного не щекотал душу ни запахомскошенных полей августа, ни строгим, немерцающим взглядом холодных звезд последнего декабря. Девочка с зелеными глазами осталась там – вдетстве, даже не в юности.

Он был один. И в одиночестве этом своем ощущал свободу. И по жизни, в своем осознанном стремлении к ней – к свободе, он будет желать ее много и всегда, не понимая, что в стремлении к этой свободе, чуть ли не к абсолютной, будет искать осознанную... зависимость.

Глава 5

Было раннее утро середины лета, когда захлопнулась калитка, и Вадим с чемоданом в руке, замечая на себе взгляды хозяек,провожавших коров на пастбище, направился на автобусную остановку. Онпроделывал то действие, которое нельзя было прорепетировать. Вадим ни разу не был сам в большом городе – в этой чужой, может даже ивраждебной среде. Но реализация решений возможна только при движении вперед, подавив в зародыше сомнения, – это Вадим понимал, и твердел его шаг. Автобус буднично принял одинокого пассажира и ровнозагудел двигателем, увозя его во взрослую жизнь.

– Как проехать к танковому училищу?

Вадим ожидал, что тетенька в окошке справочного с интересом подымет глаза. Ну, а как же иначе? Это же ТАНКОВОЕ училище! Но тетенька, не отрываясь от кроссворда, черкнула на листике номера троллейбусов и буркнула сумму. Вадим отсчитал мелочь, взял листик и немного разочарованный двинулся к остановке.

– Молодой человек! Училище. Вам выходить. Вы спрашивали танковое? – кондукторша вывела его из задумчивости.

– Да, спасибо. – Пульс ощущался в висках.

Троллейбус ушел бесшумно, как занавес сцены, и Вадим узрел КПП, а в глубине постамент с танком. Танк был как тот, что виделдалекой сырой весной мальчик с красной звездочкой на шапке, надвинутой на глаза. Не военный Т-34, а более современный – Т-62. Вадим уже хорошо разбирался в моделях. Мечта мальчика сбывалась.

Низенький, узкоглазый сержант с танковыми эмблемами напетлицах, мельком взглянул на документы Вадима и буркнул, коверкая в акценте слова:

– Догоняй. Во-о-н те два пошла.

Вадим догнал двоих с чемоданчиками. Их гражданская одежда никак не пасовала казенным тонам окружающей среды. Онивыглядели как экскурсанты, и Вадим никак не мог представить себя в форме с окантованными курсантскими погонами.

В актовом зале, где шла регистрация прибывших, было шумно. Капитан с землистым лицом покрикивал: «Отставить разговоры!»Курсанты с лычками на погонах после каждой команды вторили ему, как попугаи, но гул не утихал. Царила атмосфера возбуждения отпредстоящих жизненных перемен, она заражала, и Вадим поддался всеобщему настроению. Знакомились, обменивались впечатлениями, слухами,умничали в информированности, компетентности, интуитивно, наощупь стараясь найти свою нишу в новой для них среде.

– Я Вадим. А как тебя зовут?

– Игорь. – Он пожал протянутую руку. Среднего роста, как раз для танка. Спортивный, темные, почти без зрачков, глаза на смуглом лице. Вадим улыбнулся:

– Тебе по росту как раз бы в командное. Почему сюда? Пять лет, возня с железками, мазута. Я хотел в Харьков, срезали по росту –дебилизм какой-то. – Он старался держаться раскованно.

– Туда конкурс большой. С моими тройками, в военкоматесказали, могу не пройти, а тут пройдем – конкурса почти нет. Говорят, солдат с танковых частей наагитировали, чтобы хоть как-то конкурс поднять. Они уже в Гореничах – в лагерях. Нас туда тоже после обеда, –подчеркнул свою осведомленность Игорь.

– А мне чем дольше учеба, тем лучше, – как бы делаяодолжение, вступил в разговор, развалившийся на скамейке, с Вадима ростом, блондин. Он щелкал, явно импортной, зажигалкой и флегматичносозерцал идеальный контур пламени. Джинсы у парня были «фирма» да и волосы на голове длинные, по моде. И как его военкомат пропустил? Вадим был коротко стрижен «под канадку» и одет в советскийджинсовый эрзац – «техасы». Игорь тоже.

– Мне нужно продержаться в Киеве минимум пять лет, а там предки пристроят, да и зазноба в «нархоз» поступает, – откровениями протаптывал путь к знакомству парень.

– А если не поступит? – скептическая улыбка скривила губыИгоря.

– Поступит. Там родаки по голову в блате. А тут, говорят, вроде, местным можно вообще ночевать дома. Прикинь, лафа какая! –«Фирмовый» не реагировал на скепсис.

– А чего ты с ней в «нархоз» не пошел?

– Да не тянут мои, да и я там не потяну.

– А здесь потянешь? – Игорь не удержал нотку презрения.

– А я через пару лет на гражданку слиняю, в институт переведусь какой-нибудь, лишь бы в Киеве. Нахрен мне эти танки и погоны. – Он рывком поднялся. – Пойдем, покурим.

Парень вытащил пачку «Золотое руно» и направился к курилке. Курсанты из-за столов регистрации провели его глазами, один поднялся и направился следом – парень курил классные сигареты. Вадим некурил, а Игорь сплюнул, достал пачку «Примы», но остался сидеть.

– А ты почему именно в танковое пошел? – Бут был огорошенцинизмом «фирмового» и хотел найти единомышленника своей детской мечты.

– Да конкурс здесь всего ничего, я говорил. Мне, вообще-то,плевать – танки, ракеты. Ну, и, – Игорь сделал паузу, ухмыльнувшись, – мне или в армию, или зона светит, но армия только через полгода. А еще, говорят, у танкистов больше шансов попасть за границу. Имеется такое желание.

Он поднялся и, достав



       
Knihkupectví Knihy.ABZ.cz - online prodej | ABZ Knihy, a.s.
ABZ knihy, a.s.
 
 
 

Knihy.ABZ.cz - knihkupectví online -  © 2004-2018 - ABZ ABZ knihy, a.s. TOPlist